— Я здесь! — раздался голос из середины зрительской толпы, и Шел помахал брату рукой.
— Иди сюда, братиш! У меня к тебе дело… — Шелдон стал пробираться к сцене, и пока он шел, Бертран продолжал разговор. — Может, кто не в курсе, мы с ним только недавно узнали, что братья. Но уже успели познать все прелести, — он изобразил в воздухе кавычки, вызвав очередной взрыв смеха, — братской дружбы. Мы даже ухитрились не поделить девушку… Все, как и должно быть в приличной семье, где растут два брата… Вот он, — ласково сказал Берт, когда брат поднялся на сцену. Они обнялись и похлопали друг друга по плечам. Хитро прищурившись, Бертран спросил. — А скажи мне, какая у тебя любимая группа?
— «Bloody Ages», — с улыбкой ответил Шелдон.
— Льстишь? Молодец, — усмехнулся Берт. — Еще бы он что-то другое сказал… — Люди внизу от души хохотали. — А теперь серьезно — твоя любимая группа?
— «Imagine Dragons».
— Отличный вкус! — он поджал губы и кивнул головой. — Я хочу спеть для тебя песню твоей любимой группы. «Demons» подойдет? — Шелдон приложил руку к груди, а на площади одобрительно зааплодировали. Бертран махнул рукой и подошел к стойке, где стояла акустическая гитара, и взялся за гриф.
— Берт, ты сорвешь голос, — тихо сказал Рик.
— Все будет нормально, отдыхайте пока, — отмахнулся он и вернулся к стойке. Рик быстро метнулся за сцену и махнул стоявшей внизу Кэндис.
— Подпой ему, или он останется без голоса, — быстро проговорил он. Девушка молча кивнула и забралась на сцену.
А Бертран тем временем улыбался в микрофон, слушая радостные крики зрителей.
— Вы вообще-то зря так веселитесь, — сказал он. — Во-первых, я не так хорошо играю на гитаре… Нет, не так. Я плохо играю на гитаре, — толпа уже просто стонала от смеха, — а во-вторых, песня не в моей тональности, и это может быть последнее, что я сегодня спою. Но я обещал, а свои обещания я выполняю, — и он начал петь и аккомпанировать себе. Практически сразу в песню вступила Кэндис, положив ему руку на плечо и слегка кивнув. Рик жестом показал отдать гитару и стал поигрывать, Стив поддержал ударником, и скоро со сцены звучала вполне приличная акустическая версия известной песни. Бертран иногда уходил в фальцет, но это не портило впечатления от композиции. Шелдон в восторге схватился за голову, а люди просто стояли, открыв рот от красоты этой песни.
— Когда почувствуешь моё тепло,
Посмотри в мои глаза.
Там таятся мои демоны.
Там обитают мои демоны.
Не подходи ближе,
Здесь слишком темно!
Здесь прячутся мои демоны.
Овации были настолько громкими, что у ребят заложило уши. Он в порыве благодарности прижал к себе Кэнди и поцеловал ее в щеку, потом обнялся с братом и отпустил его со сцены. Бертран поговорил с уставшими ребятами и, стрельнув глазами, снова подошел к стойке микрофона.
— И еще одна незапланированная песня. Меня очень просили ее спеть, но она опять же не вписывалась в мою тональность. Но я точно знаю, что кроме нашего уважаемого мэра, которому она очень нравится, ее любит еще один человек. Моя партнерша по сегодняшнему выступлению и просто хорошая девушка — Кэндис. И я думаю, что это будет феерично, не так ли, мистер Девис? Я думаю, что уже самое время… Специально для вас «Coldplay» и «Paradise»!
Бертран пел очень вдумчиво, аккуратно беря высокие ноты. Мэр Девис что-то быстро проговорил по телефону и хлопал в ладоши, радуясь любимой песне. Где-то на середине песни раздался грохот, и над площадью расцвел фейерверк, озаряя небо искрящимися огнями. Жители города с восторгом наблюдали за падающими звездами, и, быть может, загадывали желания.
Глядя на визжащую от восторга Кэндис и смотревшего на нее с улыбкой Бертрана, Алана откровенно злилась. На всех. На подругу, за то, что это она, а не Алана, стоит сейчас рядом с ее Бертом под падающими огоньками фейерверка. На Бертрана, за то, что на Кэндис, а не на нее, он смотрит сейчас таким взглядом. Что было такого в его взгляде, Алана и сама не могла понять, но он ей просто не нравился. Но в первую очередь она злилась на себя. Эта ее дурная привычка сначала делать, а потом думать! С чего она решила, что Шелдон несчастлив? Вон он стоит, обнимает и целует Энди, и все у него хорошо, даже замечательно. О ней он и не вспоминает, так, иногда звонит узнать, как дела. И плевать ему, что Бертран живет в доме его бабушки, он-то сам живет в особняке, на фига ему сдался этот дом. А чуть поодаль Роберто переводит восторженный взгляд с одного сына на другого. Он так же любит младшего, как стал любить старшего сына. Утешавшая ее Ричи убежала к Серджи, и они, наверное, опять целуются где-то за сценой, как подростки, сбежавшие от надзора взрослых. И все у всех отлично. У всех, кроме нее, и это только по ее вине. Хотя почему по ее? Кто-то же захотел, чтобы они снова поссорились с Бертраном? Кто-то подстроил, чтобы она услышала этот разговор. И этот кто-то, наверняка, ее неугомонная мамочка. Это она виновата, что в идеальном (почти) мире Аланы произошел разлом. Признать виноватой в этом себя девушка не могла и не хотела, поэтому искала виноватых в своем окружении. А найдя, спокойно переложила на мать всю ответственность за случившееся. Она немного успокоилась и решила, что она сможет снова все наладить. Ведь Бертран любит ее, а она любит Бертрана, а все это так, мелкие передряги. Они снова буду счастливы. Кивнув своим мыслям, она уверенно направилась к сцене, откуда в самом скором времени должны были спуститься уставшие парни.