Танцует пасодобль.
Эх, разве вы не знаете, что царю Ироду даром не нужна ваша экономическая аналитика! Царю Ироду нужны только первичные данные. Самые изначальные. Дикие, как камни, и грубые, как веревки. Вы совершенно не знаете царя Ирода. А я-то его знаю. Нас свела любовь к танцу. Вот такому танцу. Пенному, как боги, и открытому, как огонь. Я заставлю стариков танцевать его на моей дискотеке. Я их уговорю. Покайтесь, ибо приблизилось время ночного мероприятия! О, царь Ирод!
Утанцовывает.
XLIV
Кочубей, Толь, Гоцлибердан.
ТОЛЬ. Игорь, ты можешь ответить только на один вопрос: зачем ты все это сделал?
КОЧУБЕЙ. Ты думаешь, я должен был поручить это охраннику? Или референту?
ГОЦЛИБЕРДАН. У тебя нет никаких референтов. Одна только секретарша, и ту мы оплачиваем.
ТОЛЬ. Гоц! Не вмешивайся сейчас! Не мешай!
ГОЦЛИБЕРДАН. Можно, я вообще пока уйду. Посплетничаю с домработницей Светочкой. Или, как говорят в эпоху политкорректности, с экономкой Светочкой.
С экономкой Светланой. Так, наверное, в эпоху политкорректности. А вы здесь пока… ТОЛЬ. Да. Пойди пока к домработнице. Сходи.
Пауза.
Гоцлибердан уходит сплетничать с домработницей/экономкой.
Ты знаешь, Игорь, я уже не хочу ни о чем расспрашивать. Это унизительно как-то. Даже для меня. Хотя я толстокожий, ты знаешь.
КОЧУБЕЙ. Да. Я и позвал тебя в свое время в правительство, потому что ты толстокожий.
ТОЛЬ. Ты?
КОЧУБЕЙ. Что я?
ТОЛЬ. Ты позвал меня?
КОЧУБЕЙ. Я позвал. Ты сам всегда так говорил.
ТОЛЬ. Да, наверное, ты позвал.
Самое начало капели.
Я только хочу сказать тебе несколько вещей.
КОЧУБЕЙ. Разве можно говорить вещи? Раньше мы могли говорить слова. Не вещи. Слова.
ТОЛЬ. Я только хочу сказать тебе несколько вещей. Остров в Южной Атлантике за десять миллионов совершенно не годится. Мы проверяли. Инфраструктуры никакой. Почти никакой. Газа нет…
КОЧУБЕЙ. Может, и прекрасно, что газа нет.
ТОЛЬ. Трубы девятнадцатого века. Никто не станет жить с трубами девятнадцатого века.
КОЧУБЕЙ. Если только оркестр. Нет такого оркестра, который не любит старые трубы. Помнишь «Скрипки Андалусии», бывший оркестр Дома культуры Капотни?
ТОЛЬ. Паром не ходит. Давно отменен. В восемьдесят третьем году еще отменен. После Фолклендской войны.
КОЧУБЕЙ. Ты помнишь это?
ТОЛЬ. Что? Что – это?
КОЧУБЕЙ. Фолклендскую войну. Тогда была у нас в Москве Олимпиада. Я собирал бутылки. Пустые бутылки из-под фанты и пепси. Сдавал их. И на вырученные копейки покупал журнал «Новое время». Там было все про Фолклендскую войну. Про Мальвинские острова.
Мягкое дребезжание.
Ты только подумай, ТОЛЬ. Какое название – Мальвинские острова! Итальянская сказка! Почти Буратино. Я назвал бы мой остров Артемоном. Если б он уже не назывался островом Святого Плотника. Так красивей. Конечно.
ТОЛЬ. Прости, Игорь. Прости еще раз. Но Фолклендская война была в 83-м году. Тогда у нас уже не было никакой Олимпиады. И ты не мог собирать бутылки в восьмидесятом. Ты работал в журнале «Коммунист». Редактором отдела экономики комсомола. Ты разве забыл?
Пауза.
А я – я жил в Ленинграде. На проспекте Энергетиков. И не думал ни про какую войну. Я волейболом тогда увлекался. Чуть не стал чемпионом района. Очень расстроился, что не стал.
КОЧУБЕЙ. Но и в журнале «Коммунист» можно собирать бутылки.
ТОЛЬ. И «Новое время» ты получал по подписке. Как редактор отдела. Разве нет?
КОЧУБЕЙ. Может быть, ты и прав. Даже, скорее всего, ты прав, ТОЛЬ. А что ты хотел мне сказать?
ТОЛЬ. Я хотел сказать тебе, что совершенно не нужен, вовсе не нужен остров этого дурацкого плотника. Это хрен знает где и никаких условий для жизни. Есть предложение гораздо лучше. Качественно лучше. Сейчас продается прекрасный остров в Адриатике. Запад Черногории. Бывший отель. Шестьсот метров превосходного пляжа. Песок. Мелкий серый песок. Остров Святой Софии. Он раньше принадлежал мужу Софии Лорен. Лоренцо да Понте. Ты слыхал о таком?
КОЧУБЕЙ. Лоренцо? Действительно Лоренцо?