ДЕДУШКИН. Как о чем? О триумфе либеральных реформ, совершенно естественно.
КОЧУБЕЙ. О каком еще триумфе, Евгений Волкович! Это даже не смешно.
ДЕДУШКИН. Это не смешно. Это очень серьезно, Евгений Тамерланович. Только лучшие отели. В старинных дворцах, как вы любите. Только лучшие фуршеты. Стейк рибай среднехорошей прожарки, специально для вас. Лучшие конгрессмены, сенаторы – все, что пожелаете.
КОЧУБЕЙ. Лучшие конгрессмены. Вы же знаете, профессор, как делались эти реформы. Берешь ржавый допотопный шприц, набираешь в него под завязку мутной зеленой жидкости, потом находишь живое место на теле больного, и… Да и реформ-то никаких не было. Хренотень одна.
ДЕДУШКИН. Мы в Академии преподаем по учебникам, где сказано, что реформаторы предотвратили голод, разруху и гражданскую войну. Во главе с вами предотвратили, Игорь Тамерланович. С вами во главе.
КОЧУБЕЙ. Во главе со мной были разруха и голод?
ДЕДУШКИН. Ой, типун вам на язык. Реформаторы с вами во главе, реформаторы.
КОЧУБЕЙ. Да, четыре всадника. Разруха, голод, гражданская война. А какой четвертый всадник – не помните, профессор?
ДЕДУШКИН. Нет, честно говоря, не помню.
КОЧУБЕЙ. Четвертый всадник – смерть.
МАРИЯ.
МАРИЯ. Вы будете обедать, джентльмены?
ДЕДУШКИН. У меня постный день. Если только супчик. Пустой какой-нибудь, по возможности.
КОЧУБЕЙ. Вы соблюдаете пост, Евгений Волкович?
ДЕДУШКИН. Пост? Какой пост? А, да нет. Это так к слову пришлось. Постный. Это осталось от бабушки. Она у меня неграмотная была, из деревни.
КОЧУБЕЙ. Молдавские реформаторы прислали мне ящик превосходного коньяка. «Черный аист». Или даже «Суворов». Вскроем, профессор?
ДЕДУШКИН. Вскроем? Я вообще-то не пью. Но как Машенька скажет.
МАРИЯ. Идемте, идемте. Вскрывать будем потом.
VII
Кочубей, Дедушкин.
ДЕДУШКИН. Как хорошо, что вы согласились, Игорь Тамерланч. У меня просто тяжесть с души упала.
КОЧУБЕЙ. Действительно, хорошо. Это коньяк подействовал. Согласитесь, молдавский бывает не хуже французского.
ДЕДУШКИН. Только у вас в столовой, дорогой мой главный реформатор. Я ведь, зачем собственно приезжал.
КОЧУБЕЙ. Пригласить меня от американцев. Разве нет?
ДЕДУШКИН. Это да. Разумеется. Но есть у меня еще маленькая просьба. У моей внучки Алисочки до сих пор нет вашей книги. Про гибель Советского Союза. Она пять раз меня просила, но я все стеснялся к вам обратиться. Но вот теперь, раз уж я здесь, у вас в имении…
КОЧУБЕЙ. Разве это имение? Все осталось в Среднем Поволжье.
ДЕДУШКИН. Простите, в каком Поволжье?
КОЧУБЕЙ. В Среднем. Где жили вы с неграмотной бабушкой.
ДЕДУШКИН. Да, как вы правы! Совсем-совсем неграмотной. «Аркадий Гайдар» не могла прочитать. Все путалась. А внучка моя, Алисочка, едет сейчас отдыхать на Гавайи. Тяжелый семестр был, вот и едет. А надо же что-то умное почитать. Чтобы плавно войти в новый семестр. Вот ваша книжка…
КОЧУБЕЙ. Вы действительно хотите дать внучке эту книгу?
ДЕДУШКИН. Конечно. Конечно. Это лучшее чтение на время отдыха. Это вообще лучшее чтение. У нас профессура зачитывается.
КОЧУБЕЙ. А доцентура?
ДЕДУШКИН. Как вы сказали?
КОЧУБЕЙ. А доцентура у вас – зачитывается?
ДЕДУШКИН. Доцентура – особенно. Профессура хорошо помнит Советский Союз, а доцентура…
КОЧУБЕЙ. Но вы же понимаете, профессор, что книга – говно? Извините за такой сложный экономический термин, но – полное говно.
Пауза.
ДЕДУШКИН. Ну, я право не знаю…
КОЧУБЕЙ. Вы сами книгу-то читали, дорогой профессор?
ДЕДУШКИН. Вы обижаете меня, Игорь Тамерланч. Я ее одним из первых читал. Наверное, вторым после вас. Я же был ее рецензентом для издательства – вы забыли?
КОЧУБЕЙ. Ах, да.
Пауза.
Вы увидели в ней что-то хорошее?
ДЕДУШКИН. Вы, верно, испытываете меня.
КОЧУБЕЙ. Да нет, что вы. Просто книга получилась – фуфло полное. Там основная идея, что Советский Союз распался из-за цены на нефть. Упала цена на нефть – и не стало Советского Союза. А на самом деле же все было не так.
ДЕДУШКИН. Как не так?
КОЧУБЕЙ. Никак не так. Советский Союз рухнул, потому что дух из него весь вышел. Был дух – а потом не стало. Вот и умер. И нефть здесь совершенно ни при чем.
ДЕДУШКИН. Знаете, у нас в Академии полагают, что нефть – это все-таки понадежнее будет, чем дух.
КОЧУБЕЙ. Так и с людьми бывает. Люди что – от болезней умирают? Если бы! И не от старости даже. Они, эти люди, умирают, когда кончается дух. Вот был такой мхатовский актер, старый, я фамилию запамятовал, но точно на букву Ы…