АНФИСА. Жена?
КОЧУБЕЙ. Да, жена. А что?
АНФИСА. Ее сейчас нет?
КОЧУБЕЙ. Она сейчас есть. Только не здесь. Она поехала на выставку больших волосатых бабочек. В Гондурасе есть большие волосатые бабочки?
АНФИСА. Ой, там есть все. Но я же еще маленькая там была. Бабочек не видела чего-то. Но они там точно есть. Мне папа говорил. Что даже на ночь выключают кондиционеры, чтобы в них не залетела большая бабочка.
КОЧУБЕЙ. А вот в России нет больших волосатых бабочек. И знаете, почему?
АНФИСА. Нет.
КОЧУБЕЙ. Потому, что в России очень холодно. И полярная ночь. Три четверти года – сплошная тьма. Темно, как в кино, когда реклама уже закончилась, а фильм еще не начинался. Бабочки же не будут жить в таких условиях. Они же не люди, правда.
АНФИСА. Не люди. Очень смешно.
КОЧУБЕЙ. И я думаю, что смешно. Поэтому у нас в России есть только мертвые бабочки. И мой друг, Боря Толь, устраивает их выставки. Чтобы мы все видели, какие существа окружали бы нас, если б у нас тут было тепло и круглые сутки – полярный день.
АНФИСА. Ваша жена скоро приедет?
КОЧУБЕЙ. Вы хотите с ней познакомиться? Неизвестно. Бабочек же много. И всех надо рассмотреть. Часа через три. Может быть, четыре. Я только проснулся и немного плохо соображаю. Сейчас сколько времени?
АНФИСА. Половина восьмого. Можно, я поправлю ваши очки. Они так идут к этому красному костюму.
КОЧУБЕЙ. Поправьте, о боже. Мы должны с вами тренироваться говорить по-английски?
АНФИСА. Да, мы должны тренироваться. Но можем пока по-русски. Начинать по-русски.
КОЧУБЕЙ. Я, как вы, Ноэми, с детства учил английский. Но не очень удачно. То есть учил-то удачно, а вот выучил не очень. Однажды приехал в Вашингтон просить денег – не для себя, а для бюджета страны – и прямо с порога сказал: дир лэдиз энд джентлменз. С «з» на конце. Как джаз. З-з-з-з-з… Представляете?
АНФИСА. С американцами так и надо. Построже с ними надо. А то они очень наглые. Чуть что – кладут ноги на стол.
КОЧУБЕЙ. Может быть. Но американцы меня и так понимают. Они хорошо читают по моим губам. Так что издавать звуки мне уже и необязательно. Открыл губы – и пошел…
АНФИСА. Как хорошо вы сказали – открыл губы! Вы любите танцевать?
КОЧУБЕЙ. С чего вы взяли?
АНФИСА. У вас глаза человека, который любит танцевать.
КОЧУБЕЙ. О, спасибо, Ноэми. Я из танцев знаю только два слова. Два очень красивых слова – пасодобль и хабанера. Но что значат эти слова, я не знаю. Думаю, что когда хорошее настроение и все получается, – это пасодобль. А когда хреново все – хабанера.
АНФИСА. Ой, я обожаю хабанеру! Хотите, станцуем? Как раз в таком красном костюме надо танцевать хабанеру.
КОЧУБЕЙ. Да что, я не умею танцевать. Да что вы. Да что вы…
АНФИСА. Не отбрыкивайтесь. Все вы прекрасно умеете. Что вы отбрыкиваетесь, как второкурсник. Спокойно…
КОЧУБЕЙ. Я… я… честное слово, хабанера… Может, лучше пасодобль?
АНФИСА. Я вам сделаю, как лучше.
Танцуют.
Удаляются в темноту.
XVI
Гоцлибердан.
ГОЦЛИБЕРДАН. О, хабанера! Какие еще в жизни остаются слова! Когда великий русский народ, итить его в душу богоносец, поднимет нас всех на вилы, меня не поднимут. Меня возьмут диджеем в дом престарелых. Я буду ставить им на виниле хабанеру и пасодобль. А потом. Потом все сгорит. Весь винил. Все старики. Останется только пепел. Первоклассный деревянный пепел наших богоносных широт. И еще – я. Я останусь. Потому что хороший диджей всегда в цене. Хабанера!
Танцует.
XVII
Кочубей, Анфиса.
АНФИСА. Вы давно не пробовали, мой босс?
КОЧУБЕЙ. Признаться, давно. Все не до того было. Старую книжку заканчивал. Потом отсыпался. Да, а Марфуши до сих пор нет… Двенадцатый час уже. Разве бабочки не заканчиваются к полуночи?
АНФИСА. Марфуша – это ваша домработница?
КОЧУБЕЙ. Что вы, Ноэми. Марфуша – это моя жена. Ее зовут МАРИЯ. Но дома я привык называть ее Марфа. Так повелось. Она откликается.
АНФИСА. Когда вы сказали «она откликается», мне вспомнилось про собак. Смешно. Это собаки откликаются на клички.
Пристально.
КОЧУБЕЙ. Собаки меня тоже интересуют. У меня было 12 собак. На даче. Когда я работал премьер-министром. Верней, заместителем. Их всех расстреляли.
АНФИСА. Как? Кто расстрелял? Вы шутите?
КОЧУБЕЙ. Разве я умею шутить, моя шикарная танцовщица? Их расстреляли агенты КГБ. Вы знаете, что была такая организация – КГБ?