КОЧУБЕЙ. Не надо, не надо. Я не хочу знать. Это лишняя для меня информация.
ТОЛЬ. Совсем нелишняя. Сто сорок восемь миллионов шестьсот шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь. Вот. Или что еще? Хочешь, я на колени перед тобой встану?
Становится на колени.
КОЧУБЕЙ. Ни в коем случае! Боря! Даже не вздумай!
Поднимает Толя с колен.
Обнимает его за голову.
Ты даже не представляешь, как я люблю тебя, Боренька! Как я вас всех люблю: тебя, Гоца, Евгения Волковича. Мы – одна семья. Одна плоть. Со времен лаборатории. Нашей лаборатории марксистско-ленинского анализа. Разве мы можем что-то делить? Что-то выдавать друг другу в наличном виде?
Всхлипывает.
Я люблю тебя, Боря.
Толь встает с колен.
ТОЛЬ. Я рад был это услышать. Но ты же чем-то недоволен, Игорь. Почему-то зол. И я хотел бы знать, чем и почему.
КОЧУБЕЙ. Я не недоволен. И не зол. Я просто немножко расстроен, что раньше времени состарился, Боря. Потому мне так важно поехать на Валаам. Попасть туда, пока я не умер. Понимаешь?
ТОЛЬ. Пожалуйста, не произноси в моем присутствии слово «умер». Применительно к себе. Да к любому из нас. Нам всем надо продержаться еще лет пять. Ну, шесть от силы. И тогда мы вообще не умрем.
КОЧУБЕЙ. Не умрете?
ТОЛЬ. Не умрем. Первое лицо множественного числа. Не второе, Игорь, а первое. Технологии ушли резко вперед. Об этом еще никто не знает, но я тебе скажу. Мы купили в Бурундии геном китовраса. Знаешь, что это такое?
КОЧУБЕЙ. Нет. Ничего не знаю.
ТОЛЬ. Китоврас – это такая обезьяна. Ее разводили французы в Африке сто лет назад. Или сто пятьдесят. Чтобы использовать как слуг. В быту. Китоврасы работали лучше и обходились дешевле, чем местные негры. Так вот: геном китовраса на 98 % повторяет геном человека! Американцы на геном человека потратили уже 20 лет и 60 миллиардов, Игорь! А мы китовраса покупаем за 300 миллионов. Всего. Это сенсация. Скандал. Когда американцы узнают…
КОЧУБЕЙ. Где покупаете?
ТОЛЬ. В Бурундии. Знаешь такую страну?
КОЧУБЕЙ. У меня с географией всегда было довольно хило.
ТОЛЬ. Центральная Африка. Город Бужумбура. Там одна из лучших генетических школ в мире. Только о ней никто пока не знает. Мы раскопали. В двести раз сэкономили по сравнению с американцами. Ты представляешь себе, Игорь?! В двести раз! Включая все взятки, все разрешения, виллу в Бужумбуре – все! Теперь вложим еще миллиард-другой, и цель – наша. У нас будет полноценный геном человека!
КОЧУБЕЙ. Извини, а на кой он нужен, этот геном этого человека?
ТОЛЬ. Через пять-шесть лет мы сделаем индивидуальные генетические лекарства. Которые позволят продлевать жизнь как угодно. Мы нейтрализуем гены старения. Целевой радиоактивной бомбардировкой – нейтрализуем. Вот возьмем у тебя анализ, узнаем, в какой твоей хромосоме находится ген старения – и хлобысть! Проживешь до ста двадцати, как минимум. А пока будешь жить – придумаем что-нить еще.
КОЧУБЕЙ. Я уже устал от жизни, Боренька. А ты хочешь, чтобы я прожил больше, чем позади.
ТОЛЬ. Я не просто хочу, Игорь. Я это сделаю. Ты же знаешь: если я что-то решил – добьюсь наверняка. Ты за это и взял меня тогда в правительство. Не так ли? У меня не было шансов, но ты меня взял. Потому что ты знал мою настойчивость. Что я не испугаюсь. А твоя жизнь – это наша жизнь, Игорь. Ты – знамя. Ты – символ наших идей. Пока ты жив, идеи не кончились.
КОЧУБЕЙ. А кто тебе сказал, что идеи уже не кончились?
ТОЛЬ. Прости, Игорь, но ты резонерствуешь. Резонерствуешь и профанируешь. Ты театр устраиваешь какой-то.
Это от плохого настроения, я понимаю. Но мы сделаем все, чтобы оно стало хорошим.
КОЧУБЕЙ. Театр. Театр. Мы же с тобой вот уже двадцать лет как Пьеро и Арлекин, Боря. Арлекин и Пьеро.
ТОЛЬ. Это какие-то булгаковские персонажи? Или аксеновские? Вот ты говоришь, что слаб в географии. А у меня всегда была тройка по советской литературе. Я не помню…
КОЧУБЕЙ. Но «Мастера и Маргариту» ты читал.
ТОЛЬ. «Мастера и Маргариту» читал. Так это люди из свиты Воланда, что ли? Да, я вспомнил, Арлекино там был одним из главных.
КОЧУБЕЙ. Неизвестно только, где наша Коломбина. Да и кто она.
ТОЛЬ. Да. И кто она?
КОЧУБЕЙ. Хрен его знает. Может – Россия?
ТОЛЬ. Меня всегда раздражает, когда ты начинаешь говорить загадками. Конечно, ты гений, наш главный и единственный, и тебе больше позволено…