ДЕДУШКИН. Какой кошмар! Если б я знал эту историю, никогда не взял бы у них кинжалы. Как думаете, Гоцик, может, отправить эти кинжалы обратно дарителю?
ГОЦЛИБЕРДАН. И я сделал так, чтобы Давид Малпахидзе обратился ко мне. За освобождением своей дочурочки. И я назвал цену: десять миллионов долларов. По миллиону за каждый год, что мы не виделись. И тут выяснилось. Выяснилось, что я таки стою миллион в год. Давид передал их мне. Наличными.
ДЕДУШКИН. А потом?
ГОЦЛИБЕРДАН. Потом Малпахидзе с освобожденной дочечкой отвалил в Лондон. Там и умер. Погиб. Попал под такси.
ДЕДУШКИН. Под такси? Под какое такси?!
ГОЦЛИБЕРДАН. Под лондонское такси. Черный кеб. Самое обычное такси.
ДЕДУШКИН. Как же он смог попасть под такси?
ГОЦЛИБЕРДАН. Очень просто. Он переходил улицу Пикадилли. В положенном месте. По пешеходному переходу переходил. И тут – инфаркт. Малпахидзе падает на переходе, и на него тут же наезжает такси. Финита.
ДЕДУШКИН. Как-как вы сказали?
ГОЦЛИБЕРДАН. А еще потом было другое. Новое. Выяснилось, что все имущество Давида Малпахидзе было оформлено на любовницу. И дочери не получили от покойного папеньки ничего. Даже хера без соли не получили. Судятся до сих пор. А толку-то? У них уже и бабок нет, чтобы судиться.
ДЕДУШКИН. Эта девица Малпахидзе как-то подозрительно давно у нас учится. Надо проверить, все ли там в порядке. Нет ли коррупции, понимаете. Я сразу скажу, чтоб проверили.
ГОЦЛИБЕРДАН. А дальше, профессор, все вышло так, что я решил создать научную формулу стоимости человека. Придумать ее. Добыть. Вот, например, можно ли оценивать человека по восстановительной стоимости?
ДЕДУШКИН. Очень смелая идея.
ГОЦЛИБЕРДАН. Да, смелая. Сколько стоит сделать такого же точно человека, один в один? Пока наш общий друг Боря Толь не дожал промышленное клонирование, ответа нет. Но скоро ведь он дожмет. И можно будет с нуля сделать любого хрена с бубликами. Например, такого раздолбая, как я, – тыщ за десять. А такое светило, как вы, – миллионы потребуются.
ДЕДУШКИН. Да что вы, Гоценька. Какое светило! Очень старый старик. Там уже и клонировать-то нечего.
ГОЦЛИБЕРДАН. В общем, пока восстановительную стоимость применять не можем. А что можем?
ДЕДУШКИН. Что можем?
ГОЦЛИБЕРДАН. Можем – ликвидационную стоимость.
ДЕДУШКИН. Звучит очень заманчиво. А как это?
ГОЦЛИБЕРДАН. Сколько стоит ликвидировать человека, профессор?
ДЕДУШКИН. Сколько?
ГОЦЛИБЕРДАН. Столько стоит и сам человек.
ДЕДУШКИН. Я уже чувствую, что это научный прорыв. Но я еще…
ГОЦЛИБЕРДАН. Постойте, профессор. То есть наоборот, присядьте. Отдохните. Послушайте вашего непутевого Гоценьку. Вот ведь каждый день на стройке элитного дома в Москве гибнет какой-нибудь очередной молдаванин. Без документов. Нелегальный рабочий. И раз он без документов, его сразу кладут и замуровывают в бетон. Был молдаванин – и нет его. Себестоимость проекта какая?
ДЕДУШКИН. Какая?!
ГОЦЛИБЕРДАН. Ноль. Абсолютный ноль по Кельвину. Значит, и жизнь молдавского нелегала стоит ровно ноль. А вот, наоборот, убили недавно священника, Гавриила Сирина. Помните такого?
ДЕДУШКИН. Пока помню. Это которого исламисты…
ГОЦЛИБЕРДАН. Да что вы, профессор! Такое светило, а верите в официальные байки. Никакие не исламисты.
ДЕДУШКИН. Да что вы! А кто же?!
ГОЦЛИБЕРДАН. Кагэбэшники, ясный хрен. Они, сто пудов. Чтобы подставить всех нас. И спровоцировать Игоря. На всякие нехорошие высказывания. И ведь у них получилось, сука, получилось!
ДЕДУШКИН. Да, теперь я понимаю. И надпись на стене – это тоже они?
ГОЦЛИБЕРДАН. А кто же?
ДЕДУШКИН. Но, кажется, этот священник и сам был агент КГБ?
ГОЦЛИБЕРДАН. Конечно. Все правильно. Сначала заслали его к Игорю. А потом убрали. Обычная кагэбэшная метода.
ДЕДУШКИН. Ужас, ужас! Недаром я всю жизнь так не хотел с ними связываться. С кагэбэшниками этими.
ГОЦЛИБЕРДАН. Следовательно.
Слегка барабанный гром.
Слушайте, профессор. Тысяч пятьдесят долларов было заплачено киллерам. За само убийство.
ДЕДУШКИН. Пятьдесят тысяч?! У нас столько кандидатская хорошая стоит. Если из региона. Кавказ особенно. Северный, Южный Кавказ. Нам все равно, какой Кавказ. Только бы аспирант был хороший. Но у нас-то диссертация настоящая, ваковская. Не то что у этих жуликов. Которые за двадцать пять продают. А потом выясняется – липа.