— По-вашему, это нормально, да?
— Неприятно, — флегматично согласилась она. — Но лучше в палатке, чем рядом.
— И что мне теперь делать?
— Накройте его, и никто не увидит.
Я нашёл в углу потёртый кусок материи и накинул на туземца. Кусок оказался короток, из-под него торчали сапоги. Лучше пусть сапоги, а не голова. Потом я сел за прилавок, включил компьютер и сделал вид, будто читаю. Проходите мимо, дорогие покупатели!
Перед палаткой остановился землянин. Он переоделся в туземный балахон, но его выдавало лицо. Такое кислое и самодовольное, будто все кругом ему должны. Я уткнулся в экран. Он прокашлялся. Вежливо и ядовито произнёс:
— Не могли бы вы уделить мне минуту вашего времени?
— У меня перерыв, — буркнул я.
— Вы рискуете упустить покупателя, — попенял он. — А ведь у вас много конкурентов, то есть ларьков, где торгуют сходным товаром. Я понятно выражаюсь? К слову, а что именно вы продаёте?
Понятия не имею.
— Орянские артефакты, — сказал я. И добавил, чтобы он отвязался: — Поддельные.
— Что ж, по крайней мере, честно, — сказал он с удовлетворением. — Для вас не всё потеряно. Так и быть, я взгляну на ваш товар.
И не успел я рта раскрыть, как он очутился внутри палатки. Прошёлся, потыкал пальцем, поцарапал ногтем, как дикарь. Его взгляд бесцельно перескакивал с одного незнакомого предмета на другой — и вдруг уткнулся в прикрытое тряпьём тело. У меня сердце ухнуло. А он оживился:
— В какую цену сапоги?
— Не продаются, — сказал я сквозь зубы.
Он недовольно нахмурился и продолжил осмотр.
— А почём это решето?
— Это не решето, а хурчатка.
Он поджал губы:
— Знаете, почему ваша планета неспособна преодолеть экономическую отсталость? Рост экономики немыслим без торговли, а главный показатель эффективности торговли — это её оборот. То есть, чем больше продавать, тем больше прибыль, я понятно выражаюсь? Вот вы — вы хотите заработать побольше денег?
— Ну… да.
— Значит, вы должны стремиться больше продавать. Итак, вы хотите мне что-нибудь продать?
И он уставился на меня с видом Сократа, ожидающего рождения истины.
— Нет, не хочу, — сказал я.
Он плюнул и зашагал прочь.
— Постойте, — окликнул его я.
«Вы правы, я хочу вам кое-что продать. Зюш. Да, вам нужен зюш. Только надо сбегать за ним на склад. Это недолго, какие-то пятнадцать минут. А вы присмотрите за палаткой, пока я не вернусь, ладно?»
— Ну, что ещё? — сердито поторопил он.
— Нет, ничего, — сказал я.
И он ушёл, бормоча себе под нос, что пока такие как я торгуют на рынке, не видать этой планете экономического процветания.
В воздухе пахло нагретой на солнце пылью. Тысячи голосов шелестели, как песок на ветру. Я уже не читал и не смотрел по сторонам, я опустил голову на сложенные руки и прикрыл глаза.
— Эй, — кто-то дотронулся до моего плеча.
Я поднял тяжёлую голову. Очередной юмянин.
— Закрыто, — сказал я. — Ничего не продаётся.
— Мне ничего не нужно. И у меня есть кое-что для вас.
Я встрепенулся. Неужели хозяин моей лавчонки обо мне вспомнил? Сам не пришёл — ну хотя бы прислал подручного.
— Вы принесли зюш?
Он засмеялся:
— Нет! Зачем вам зюш? Разве вам мало вашей коллекции? — он стрельнул глазами мне через плечо и тут же отвёл взгляд. — Продаю вещи с Земли, недорого.
— Не интересует.
— Недорого, честное слово!
— Честное слово — не интересует.
— Как можно! У вас тут столько орянских артефактов… — он понизил голос. — Нехорошо пренебрегать собственной безопасностью.
Ах, ну понятно. Вот и мафия пожаловала. Лучше не спорить и откупиться.
— Что вы предлагаете? — спросил я ровным тоном.
— Купите одну землянскую вещицу и постоянно держите на виду. Этого достаточно, чтобы избежать неприятностей.
Он распахнул балахон; на подкладку были нашиты карманы, карманчики и газыри, набитые разнообразными предметами: расчёсками, карандашами, консервными ножами, зубными щётками… Юмянин вытащил ножницы, вдел пальцы в кольца и пощёлкал в воздухе лезвиями.
— Серьёзная штука, скажу вам, вроде хурчатки. Пятьдесят куней.
— Это почему — вроде хурчатки? — изумился я. — Потому что с дырками?
— Ну да, не очень похоже, — согласился он. Убрал ножницы, достал перчатку, надел на руку и медленно пошевелил пальцами. — Вот это ближе.
Господи, а тут по какому принципу уподобление? Потому что в рифму, «хурчатка-перчатка»? Ладно, соберу побольше информации, и станет ясно.