— А какой землянский предмет похож на мяльзу? — спросил я.
Он продемонстрировал мне ложку. Понятно: они обе, ложка и мяльза, силуминовые. Я скептически улыбнулся:
— Да ну?
— Точно вам говорю! — он зажал ручку в кулаке и зачерпнул воображаемый суп. — Это штука для рта. Смотрите: ам-ам!
— А есть что-нибудь вроде убяра?
Он извлёк носовой платок, обстоятельно высморкался и протянул мне:
— Берите. Сделаю скидку.
— Спасибо, не надо. А как насчёт кяголя?
Он достал горсть батареек, с сомнением перевёл взгляд на меня:
— Слабовато будет. Нужно что-нибудь посильнее…
— Вроде зюша? — предположил я.
— О! Точно, вроде зюша.
Он с видом фокусника вынул из кармана компьютер, положил передо мной и включил. Открыл браузер и стал щёлкать по баннерам, рекламирующим всё подряд — от наноэпилятора до престижного антиграва.
— Ну как, впечатляет? Землянские вещи на все случаи жизни. Внутри этой штуки они не совсем настоящие, зато их много, очень много. Посмотрите и представьте, будто они ваши и вы их используете… Вот очки — надеваются на уши и на нос, и сквозь них смотрят глазами. А это прибор ночного видения, чтобы ночью ничего не видеть.
Я фыркнул; туземец бросил на меня сердитый взгляд и продолжал:
— Вот спортивный скафандр, принимает форму тела. Нет, не то. О! Ботинки, левый и правый, для обувания ног. Но сначала не забудьте брюки. Крем от загара «Белоснежка» — и ваша кожа станет белой.
Мне надоело слушать эту чушь, и я выложил на прилавок свой собственный компьютер.
— Что вы молчали? — рассердился юмянин. — Впредь держите эту штуку перед собой, ради вашего же блага!
Обошлось. Выкрутился. На этот раз пронесло. Кстати, а как там мой болезный покупатель?
Кожа посерела и пошла зелёными пятнами. Волосы, брови и ресницы выпали. Неестественно вывернутая рука лежала вверх ладонью, на которой вздулись бурые наросты. Я с опаской дотронулся до тела — оно было жёстким и холодным.
— А вот и я! — раздался за моей спиной бодрый запыхавшийся голос. — Немного опоздал.
Я подскочил, набросил на тело покрывало и приветливо оскалился:
— Пустяки. Однако мне пора.
— Постойте, а зюш? — торговец протянул мне маленькую картонную коробочку, в каких дарят безделушки. — Для вас — всего двадцать девять ланей. Нет, нет, не открывайте! — он замахал на меня руками. — Понимаю, вам не терпится, но… не здесь.
Я сунул коробочку в карман и заплатил не торгуясь. В конце концов, справедливо: его тоже ожидает сюрприз.
И всё же, отчего тот бедняга отбросил копыта? Какая-то местная болезнь? Я не боялся заразиться: сразу после посадки мне вкололи прививку от всех юмянских инфекций. Но необъяснимая тревога не отпускала меня, пока я возвращался в Ир. Где-то я видел что-то похожее… Но где?
Уже в Ире, сидя в кресле в гостиничном номере, я изучал статьи о местных болезнях и вдруг вспомнил… Не там ищу. Я открыл отчёт первой экспедиции на Юмь и уставился на снимок аборигена — холоднокровного, покрытого жёстким панцирем, серым в зелёных пятнах. Ну вылитый мой покупатель.
Ничего себе! Человек буквально у меня на глазах превратился в чужого. И как его угораздило? Поглазел на артефакты, потрогал мяльзу и хурчатку. Но я тоже смотрел и прикасался… Боже помоги мне! Я впился взглядом в свои руки. Уф. Руки, а не лапки. Встал перед зеркалом, задрал рубашку — никаких зелёных пятен. Орянские артефакты на меня не действуют.
А почему действуют на них? Нет, ну как вообще можно превратиться из человека в чужого, потрогав какие-то штуковины? Мистика. Разве что… Разве что юмяне — не люди. Они принимают облик людей, пользуясь человеческими вещами, а потом превращаются обратно в чужих с помощью инопланетных артефактов. Например, надевают перчатку — и у них вырастает пять пальцев на руке, подносят к лицу ложку — и образуется рот. Они носят брюки, чтобы ходить на двух ногах, и ботинки, чтобы одна из них была правой, а другая левой. Зато спортивный скафандр, принимающий форму тела, для юмян бесполезен. Юмяне включают прибор ночного видения и утрачивают ночное зрение за ненадобностью. Они мажутся кремом от загара, и их кожа становится белой — в кои-то веки реклама не врёт.
Способность менять форму сама по себе не удивительна. Мы тоже проделываем это в материнской утробе, если на то пошло. А лягушки и насекомые — несколько раз в течение жизни. Нет ничего необычного и в управляемой трансформации. Земные муравьи воздействуют на свои личинки феромонами или кормят их специальной пищей, чтобы вырастить особь определённой касты. А юмяне пользуются вещами, что практически то же самое. Просто муравьи передают информацию с помощью химических сигналов, а у юмян лучше развито зрение.