Биография и книги автора Иванов Алексей Александрович Алексей Александров

 
Учитывать фильтр по выбранному автору
...
 
Авторизация



или

Поиск по автору
ФИО или ник содержит:
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О
П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Все авторы
Поиск по серии
Название серии содержит:
Поиск по жанру

Последние комментарии
Лаки Лэй
Харри Холе: Снеговик
Я понимаю, почему по этой книге сняли фильм. Она очень атмосферная, медленная, мрачная. Хорошая. Если осилите первые семь глав, то дальше будет интересно)
Ек@терин@
Если ты со мной
книга очень интересная,одна из моих любимых 
мурзик
Домашний арест (СИ)
Интересненько
Ек@терин@
Ек@терин@
Tararam
Зов крови
Совершенно безэмоционально. От этого и история становится неинтересной - так, прочитать и забыть.
Stalker$35
Двуликий (СИ)
Ты прав,Луи68,сказка просто замечательная,давай поблагодарим автора---СПАСИБО-О-О,так держать!
 
 
Иванов Алексей Александрович Алексей Александров
Иванов Алексей Александрович Алексей Александров ID: 27218

Поделись
с друзьями!

 
Об авторе

Алексей Викторович Иванов
Российский писатель, сценарист, краевед.

Родился в 1969 году в городе Горьком (Нижний Новгород). В 1971 году переехал в Пермь. В 1987 году после школы поступил на факультет журналистики Уральского государственного университета (город Екатеринбург, тогда – Свердловск). В 1988 году оттуда ушёл. В 1990 году поступил на факультет истории искусств (искусствоведения) того же университета. В 1996 году получил диплом искусствоведа. Работал сторожем, лаборантом, гидом-проводником, учителем, журналистом, преподавателем ВУЗа.
Первая публикация была в 1990 году – фантастическая повесть «Охота на «Большую Медведицу»» в журнале «Уральский следопыт» (Свердловск). Первая книга вышла в 2003 году.
В 2003 г. в Перми вышел в свет его роман «Чердынь – княгиня гор». Роман, написанный на перм. материале, не только явился крупнейшим событием в литературной жизни Перм. обл. (и России в целом), но и привлёк внимание общественности и перм. ученых к событиям, происходившим XV веке на сев. Урале. Роман в этом же году был переиздан в Москве под названием «Сердце Пармы». Он стал первым в ряду книг А. Иванова, местом действия которых становился Перм. край. Безусловный талант писателя, прекрасная ориентированность в ист. материале сделали его книги не просто достоянием русской литературы, но крупным явлением в развитии краевед. литературы, имеющим самостоятельное значение.
Роман «Золото бунта, или Вниз по реке теснин» (СПб., 2005) в 2006 г. был признан книгой года в номинации «проза» на 19-й Московской международной книжной выставке-ярмарке. В комплексе с этим романом был издан состоящий из трех частей путеводитель по р. Чусовой «Вниз по реке теснин» (Пермь, 2004) и книга «Железные караваны» (Пермь, 2006).
А. В. Иванов является лауреатом Перм. городской литературной премии им. А. Ф. Мерзлякова (2002), премии им. Д. Н. Мамина-Сибиряка (2003), «Эврика!» (2004), «Старт» (2004), им. П. П. Бажова (2004), Строгановской премии (2006), литературной премии «Ясная Поляна» им. Л. Н. Толстого (2006). В авг. 2006 г. в с. Камгорт Чердынского р-на Перм. края состоялся ландшафтно-этнографический фестиваль «Сердце Пармы» по его книге.

Сайт творчества автора: http://www.arkada-ivanov.ru/
***
Интервью ХРОМАЯ РОССИЯ:
Иванов – один из ведущих российских прозаиков, сценарист лунгинского "Царя" и один из авторов нового фильма Леонида Парфенова "Хребет России".
— Как ты себе объясняешь этот ужас, почему это вышло вообще?
— На мой взгляд, своей безвинной кровью люди заплатили за то, что в городе все пошло вразнос. Власть перестала управлять процессами, потому что не желает принимать их за объективную картину. Чиновничество кинулось воровать. Силовики рвут из лап чиновничества свою долю. Бизнес обнаглел. Обществу по барабану. Вот барабан и лопнул. У нас в Перми то самолет упадет, то банк грабанут так, что деньги утащить у вора даже силенок не хватает, то автобус взбесится, то "культурной столицей" себя объявим, а Марата Гельмана - императором. Везде какое-то безумие.
— А ты бывал в этом клубе?
— Бывал, да там чуть ли не все бывали. Обычный клуб, далеко не самый модный и популярный. Когда Марат Гельман допилит наш бюджет, он-то покажет нам, папуасам, как надо вести клубную жизнь. Тогда весь город нафиг спалим и сами сгорим с треском и копотью. Обычный итог нашествия беспринципных.
— Ты воспринимаешь это именно как нашествие? Может ведь получиться так, что Урал от его поэтических праздников и прочих замыслов только выиграет…
— Ну, кто-то и выиграет. Это, знаете, как нашествие Гитлера на СССР. В результате устаревший Урал выиграл: получил могучую индустриальную базу. Но Гитлер-то за победу бился, а Гельман – за бабло. Так что могучая культурная база вряд ли воплотится. Но Гельман – частный случай. Он размахался здесь по той же причине, по которой сгорела "Хромая Лошадь". Власть распустилась, денежки потекли из дырявой казны рекой – а край-то мы богатый и недепрессивный, но все, кто должен работать, пошли грести откаты, ни кому не было дела до реального положения вещей. Вот в одном месте заблистал музей Гельмана, а в другом – пожар "Лошади". Когда с одной стороны что-то сияет, с другой – точно горит.
— Мне нравится "Царь" Лунгина по твоему сценарию, а ты, насколько я знаю, этой оценки не разделяешь – почему?
— Потому что нарушилась суть. Митрополит Филипп как гуманист защищал перед царём Грозным неповинных. За это его сняли с работы, вот и всё. Митрополит Филипп как верующий отказался поклониться царю как богу – именно за это его и убили. Два разных преступления, два разных наказания, вложенные одно в другое. Павел Семенович снял одну историю – общечеловеческую. Но не все человечество – верующие. А я сочинял про верующих. Или для понимающих, что это за петрушка такая. Человек эпохи Возрождения не может быть православным святым, потому что само по себе Возрождение – это возрождение гуманизма, язычества. Надо отличать психику от души.
— А когда выйдет "Хребет России"?
— Уже и сам не знаю. Бюджет фильма составили РАО ЕЭС России с одобрения Анатолия Чубайса, концерн "Уралкалий" с одобрения Дмитрия Рыболовлева, Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, сейчас еще один могучий спонсор подключился. Наш фильм стал самым дорогим проектом отечественного телевидения. От такого бюджета дрогнул продюсер, погряз в воровстве и махинациях. Съемки завершились в октябре 2008 года. Я ждал готового кино в мае, потом в июле, потом в сентябре. А потом вышиб этого ворюгу из проекта – посадить его все правоохранительные силы Перми не смогут, заняты очень, и вот теперь проектом руководит продюсерский центр "Июль", который реализовывал все другие мои проекты. Дело сдвинулось. Сейчас жду готовый фильм в декабре. Но когда кино, уже готовое, доедет еще и до телевизора, – загадка мирового тяготения.
— Художественной прозы в твоих планах сейчас нет?
— Собственно художественной – нет. Моя тема, тема провинции, не воспринимается аудиторией, сужу по критикам и блогам. Поэтому хочется о том же говорить нон-фикш. Сейчас я напоролся на Пугачёва. Оказалось, в нем есть много того, чего не заметили Маркс и Пушкин. Но мне, как всякому человеку, глубоко сидящему в своей теме, кажется, что разговор по этой теме никому не интересен.
— Мне он крайне интересен.
— Ну, в общих чертах, пугачёвщина впервые показывает настоящую Россию. Пугачёв понес по российским окраинам искру: идею казачьего переустройства державы. Яицкие казаки подхватились с восторгом: их все устраивало, и они осадили Оренбург. Башкирам фишка тоже понравилась, и они поддержали восставших – но не остановились, когда Пугачев был разгромлен, потому что их цель была не казачья Россия, а отделение Башкирии от России, и пленение Пугачева для этой цели ничего не меняло. А рабочим Урала идея Пугачева не понравилась, потому что казачьему государству не нужны заводы, и крепостные рабочие сами по своему почину палили из пушек по крепостным крестьянам. Ну а на Волге годилась любая идея, лишь бы пограбить как при Стеньке Разине. Получается, своим призывом Пугачёв активировал четыре разных зоны России – казаков, башкир, рабочих и крестьян - и каждая зона отреагировала по-своему. Получается, Россия внутри многосоставна. Такую единицу состава я назвал цивилизационным феноменом. В основе его – ресурс ландшафта. Для извлечения этого ресурса создается технология. На Яике технология – рыболовство, в Башкирии – скотоводство, на Урале – металлургия, в Поволжье – землепашество. Технологии формируют социумы. На Яике – казачий круг, в Башкирии – племенные объединения, на Урале – горные заводы, в Поволжье – помещичьи усадьбы. Каждый социум создает свою культуру. Конечно, база везде – русская, российская. Но внутри нее отдельные элементы имеют разные статусы. У казаков главное – равноправие, у башкир – свобода, у рабочих – работа, у крестьян – собственность. Крестьянин не пойдет сражаться за работу, а рабочий не пойдет сражаться за свободу. Пугачевщина выявила, что Россия сложена не из классов или губерний, а из обширного разнообразия цивилизационных феноменов.
— Но тогда получается, что ни единой государственности, ни общей веры в России быть не может.
— Почему же так мрачно? Может быть единая государственность, только не в виде неподвижной пирамиды, а в виде некой динамической машины, которая способна двигаться внутри себя. И власть не раз демонстрировала такую способность к внутренней грации. Вот башкиры, к примеру: власть записала их в крестьян, а они были скотоводы и потому требовали общинной собственности на землю, личной свободы и местного самоуправления. Власть двести лет – от XVI до XVIII века - окрестьянивала башкир и получила десять бунтов. А потом Павел I догадался – и записал башкир всем народом в казаки. И бунты кончились. Уже через полтора десятка лет башкиры вместе с казаками и солдатами дружно входили в Париж. Или же другое: заводы изначально подчинялись губернаторам, и все шло вкривь и вкось, потому что заводчик – не помещик. У помещика одна только прибыль от крестьян, а заводчику надо покупать машины, инженеров… Крепостной мастер не может работать у заводчиковой доменной печи на барщине, а потом на своей доменной печи – для себя. И Петр I взял да и учредил особую структуру, которой переподчинил все заводы разом, в какой бы губернии они ни находились. И через полвека Россия стала мировым промышленным лидером – единственный раз за всю свою историю. Вот блестящие примеры, как государство мудро уловило суть цивилизационного феномена и оформило его юридически-правильно, с учетом обоюдного интереса. Бывали и отрицательные примеры – скажем, совнархозы. Похоже, не работает и механизм подобного же рода – госкорпорации. Важно понять Россию: какой есть ресурс, какая нужна технология для его освоения, какие права надо дать местному социуму, который обслуживает эти технологии, чтобы ресурс приносил пользу всем. Я предлагал эту идею сделать основной при организации российского павильона Шанхайской выставки 2010 года: рассказать про уникальные цивилизационные феномены России – от феномена Строгановых как аналога Ост-индских компаний до феномена, скажем, бардовского движения как аналога хиппи. Но мне сказали, что про Незнайку креативнее. Что ж, упс! …А вера – вопрос в данном случае не главный.
— Ты не пытался это объяснить Путину на встрече с ним?
— Я всю эту встречу промолчал в тряпочку, потому что у меня не было задачи что-либо объяснить Путину, как не было и вопросов к нему. Я туда поехал с единственной целью – появиться на его фоне. Чтобы меня хоть немного начали слушать здесь. Потому что здесь я как раз и долдоню местным чиновникам от культуры: кидать все бабло Гельману – значит лишать собственной культуры собственный социум, обслуживающий собственную технологию. То есть, уничтожать собственный цивилизационный феномен. А мне здесь говорят: тебя нет. Вот я и материализовался хотя бы там.
— И как тебе Путин?
— Совершенно то же, что по телевизору: никакой разницы.

Книги автора Иванов Алексей Александрович Алексей Александров
Комментарии и оценки к книгам автора

Комментарий не найдено

Объявления
Где купить книги автора?


Нравится автор? Поделись с друзьями!

                


 

 

2011 - 2018