Выбрать главу

Как мы видим, из 307 боевых машин на поле боя дивизией потеряно 153 танка и бронемашины, что составляет 50%. Еще 20 машин было уничтожено на сборных пунктах аварийных машин, где собирались поврежденные огнем противника танки. Это прибавляет еще 7% к списку потерь в результате непосредственного воздействия противника. 21 машина застряла в болотах и речках, что составляет 7% от общего числа потерь. Наконец, наиболее обидный пункт — это 95 машин, потерянных из-за невозможности восстановить и эвакуировать их. Это почти треть общего числа потерь, 31 %. Советская 10-я танковая дивизия летом 1941 г. во многом воспроизводит судьбу полка «Пантер» летом 1943 г., о котором я писал выше, в несколько ускоренном темпе.

Не следует думать, что немецкие танки в 1941 г. были неуязвимыми. Возьмем в качестве примера 13-ю танковую дивизию. В июне 1941 г. она пробивалась в составе III моторизованного корпуса к Луцку от Владимира-Волынского. В I батальоне 4-го танкового полка дивизии наутро 24 июня 1941 г. имелось боеготовыми 19 Рг.Н, 34 Рг.Ш, 10 Рг.1У и 2 командирских танка. Наступая вдоль Киевского шоссе, немецкая дивизия сражалась с 19-й танковой дивизией советского 22-го мехкорпуса под Бойницей, 1-й противотанковой артиллерийской бригадой. К вечеру 28 июня в батальоне осталось боеготовыми 15 Рг.И, 10 Рг.Ш, 4 Рг.1У и 2 командирских танка. Нетрудно догадаться, что в случае потери ремфонда 13-я танковая дивизия довольно быстро осталась бы вообще без танков. Однако смещение фронта на восток позволило поддерживать боеспособность соединения на приемлемом уровне. В некоторых случаях это позволяло длительное время держаться без пополнения. 10-я танковая дивизия 2-й танковой группы Гудериана вступила в войну с СССР с 176 танками. К 21 июля 1941 г. число боеготовых танков упало более чем вдвое — до 81 машины. Однако усилиями ремонтников к 11 сентября 1941 г. число боеготовых танков в дивизии поднялось до 150 машин. При этом первое пополнение прибыло только 18 сентября — всего 3 (три!) танка Рг.ГУ. При этом темпы ремонта были умеренными: к 1 августа в 10-й танковой дивизии было 88 боеготовых танков. Такие скачки численности можно видеть во многих соединениях панцерваффе летом 1941 г. Наступавшая на Ленинград 1-я танковая дивизия начинает кампанию со 145 боеготовыми танками, к 22 июля их остается 79. К 3 августа ремонтники подтягивают численность боеготовых танков до 109 машин, а к 23 августа она падает до 72 машин. Все это не помешало дивизии выставить к началу наступления на Москву 111 танков, получив в качестве пополнения всего 5 Рг.Ш и 4 Рг.1У.

Когда Красная Армия наступала в 1944—1945 гг., противники поменялись ролями. Теперь ремонтные средства корпусов и танковых армий получили возможность восстанавливать застрявшие и подбитые машины. При этом даже безвозвратно потерянные танки (т.е. не подлежащие восстановлению силами ремонтных служб), оставшиеся на контролируемой советскими войсками территории, становились источником запасных частей. В 4-й танковой армии зимой 1944/45 г. почти 50% запасных частей было получено путем «каннибализации» разбитых и сгоревших танков. По некоторым позициям (например, траки, пальцы гусениц и орудия) изъятые с безвозвратно потерянных машин части и агрегаты превосходили поступление аналогичных запчастей с заводов промышленности. Поэтому 4-я танковая армия могла «держаться на плаву» без массированного вливания пополнений. В отчете управления бронетанкового снабжения и ремонта отмечается: «Армия в целом за период боев почти 1,5 раза пополнялась за счет танков, вышедших из ремонта, что давало возможность поддерживать на протяжении всей операции боевую способность частей и соединений армии»12. Аналогичная картина наблюдалась во 2-й гв. танковой армии. В зимних боях 1945 г. один танк проживал три «жизни». В отчете управления бронетанкового снабжения и ремонта указывалось: «Сопоставляя количество отремонтированных танков и СУ за время операции с количеством танков и СУ, имевшихся в армии к началу операции, получается, что каждый танк 3 раза восстанавливался и возвращался в строй»13.

Это типичная ситуация, когда танки многократно восстанавливаются после выхода из строя на поле боя. Нужно вообще раз и навсегда забыть киношный образ поражения танка из фильмов Озерова: красивый взрыв углеводородов на моторном отсеке после попадания в лобовую проекцию машины. Эффектные взрывы сопровождали поражение танка периода Второй мировой войны далеко не всегда. Чаще это происходило при попадании снарядов калибром 88 мм и выше. Выгорание танков также было не самым частым явлением. Например, в ходе зимних операций 1945 г. управлением бронетанкового снабжения и ремонта 2-й гв. танковой армии было осмотрено 160 попаданий на 50 танках безвозвратных потерь и 40 танках капитального ремонта. По итогам анализа статистики повреждений был сделан вывод: «...на танках и самоходных установках, безвозвратно потерянных в боях, обнаружены в большинстве случаев пробоины болванками 88 мм и более 100 мм. В результате этих попаданий танки сгорали. В то же время при осмотре танков и СУ капитального ремонта установлено, что машины в большинстве случаев имеют пробоины болванками 75 мм. Попадания болванок 75 мм лишь в отдельных случаях приводили к взрыву 10—12 гильз снарядов боеуклад-ки»14. Если в 1945 г. попадания из орудий калибра 88 мм и выше составляли около 40% общего числа попаданий, то до лета 1942 г. 50% потерь советских танков приходилось на 50-мм ПАК-38. Разрушительные возможности 50-мм снарядов были еще ниже, чем у 75-мм. Чаще машина получала одно или несколько результативных попаданий без видимого эффекта, останавливалась и далее уже покидала поле боя не своим ходом. Поэтому работа танковых войск во многом опиралась на восстановление подбитой или вышедшей из строя вследствие поломок техники.

Здесь позволю себе сделать небольшое лирическое отступление. Мемуары Г.КЖукова «Воспоминания и размышления» при всех их очевидных недостатках на самом деле очень глубокая и серьезная книга. Некоторые моменты и высказывания кажутся странными без накопления некоторого объема знаний о предмете. Георгий Константинович был человеком информированным и иногда указывал на некоторые подводные течения в войне. Есть его широко известное высказывание про «огнеопасность» советских танков. Однако БТ действительно имели легкопоражаемые баки по бортам боевого отделения и часто вспыхивали от попаданий снарядов. Выгорание танков мешало их восстановлению и тем самым нарушало систему работы танковых войск. По итогам боев на Халхин-Голе отмечалось: «От попадания противотанковых снарядов почти все танки и броневики тоже горят и восстановлению не подлежат. Машины приходят в полную негодность, пожар вспыхивает за 15—30 с. Экипаж всегда выскакивает с горящей одеждой. Пожар дает сильное пламя и черный дым (горит, как деревянный домик), наблюдаемый с дистанции 5— 6 км. Через 15 минут начинают взрываться боеприпасы, после взрыва которых танк может быть использован только как металлолом». Как мне думается, своим высказыванием Жуков как раз намекает на трудности с «оборачиванием» битых «бэтэшек». Это, кстати, видно в таблице потерь 10-й танковой дивизии, приведенной выше. Танки БТ лидируют в графе «Разбито и сгорело на поле боя». В боях на Халхин-Голе с 3 июля по 5 августа 1939 г. в 11-й танковой бригаде 68 БТ числились сгоревшими, а 61 — подбитыми. То есть более 50% машин шло в безвозвратные потери. Танки новых типов были намного устойчивее, за что и были любимы экипажами.

вернуться

12

ЦАМО РФ, ф. 236, оп. 2704, д. 211, л. 35.

вернуться

13

ЦАМО РФ, ф. 2 гв.ТА, оп. 4163, д. 83, л. 43.

вернуться

14

Там же, л. 48.