Выбрать главу

Корнелия ФУНКЕ

ЧЕРНИЛЬНОЕ СЕРДЦЕ

Анне, которая отложила в сторону даже «Властелина Колец», чтобы прочесть эту книгу. (Можно ли ожидать от дочери большего?) И Элинор, которая одолжила мне своё имя, хотя я использовала его не для королевы эльфов.

Шло, шло.

Шло слово, шло, шло через ночь, хотело светиться, хотело светиться.

Пепел. Пепел, пепел.

Ночь.

Пауль Целан. Узоведение

НОЧНОЙ НЕЗНАКОМЕЦ

Лунный свет заполнял глаза деревянной лошадки, равно как и глаза мышки, когда Толли затаскивал её под подушку, чтобы получше разглядеть. Тикали часы, и ему казалось, что в тишине он слышит топоток крохотных голых ножек по полу, хихиканье, перешептыванье и звук, похожий на шелест страниц какой-то большой книжки.

Л. М. Бостон. Детииз Грин-Ноу

В ту ночь шёл дождь, моросящий, шепчущий дождь. Даже через много лет, стоило лишь закрыть глаза, Мегги слышала, как он словно пальцами постукивает по стеклу. Где-то в темноте лаяла собака, а Мегги всё вертелась с боку на бок и никак не могла заснуть.

Под подушкой лежала книга, которую она читала. Переплёт прижимался к уху, как будто манил девочку на спрятанные под ним страницы.

— Это, наверно, очень удобно — подкладывать под голову что-нибудь твёрдое, — сказал отец, когда впервые обнаружил книгу у неё под подушкой. — Признайся, она нашёптывает тебе по ночам свои истории?

— Иногда, — ответила Мегги, — но это только для детей.

В ответ Мо ущипнул её за нос. Мо. Мегги ещё никогда не называла отца иначе.

В ту ночь, когда всё началось и многое навсегда изменилось, под подушкой лежала одна из любимых книг Мегги. Раз дождь не давал ей спать, девочка села на кровати, протёрла глаза, прогоняя усталость, и вытащила из-под подушки книгу. Когда она раскрыла её, страницы многообещающе зашелестели. Мегги заметила, что каждая книга раскрывалась со своим особенным шелестом — в зависимости от того, знаешь ты, о чём эта книга, или нет. Теперь нужен был свет. В ящике своего ночного столика Мегги спрятала коробок спичек. Мо запретил ей зажигать ночью свечи. Он не любил огня.

«Огонь пожирает книги», — говорил он, но ведь Мегги было уже двенадцать, а значит, она могла уследить за парой свечей.

Она любила читать при их свете. На подоконнике стояли три свечи в подсвечниках. Только она поднесла горящую спичку к чёрному фитильку, как услышала снаружи шаги. Испугавшись, она задула спичку (спустя много лет она помнила этот момент во всех подробностях), встала на колени перед мокрым от дождя стеклом и выглянула наружу. Темнота посерела из-за дождя, и незнакомец показался в ней просто тенью. Лишь его лицо как будто светилось. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Дождевая вода струилась по его одежде, но он этого не замечал — стоял неподвижно, скрестив руки на груди, словно хотел немного согреться, и разглядывал дом.

«Надо разбудить Мо!» — подумала Мегги, но даже не пошевелилась.

Сердце её колотилось, однако она продолжала смотреть в окно, словно незнакомец заразил её своей неподвижностью. Внезапно он повернул голову, и Мегги показалось, что они встретились взглядом. Она так быстро соскочила с кровати, что раскрытая книга упала на пол. Босиком она выбежала в тёмный коридор. В старом доме было прохладно, хотя стоял уже конец мая.

В комнате Мо ещё горел свет. Он часто читал допоздна. Именно от него Мегги унаследовала любовь к книгам. Когда по ночам ей снились страшные сны, она убегала спать к Мо, и ничто не убаюкивало её лучше ровного дыхания отца и шороха переворачиваемых страниц. Ничто так хорошо не прогоняло кошмары, как шелест книжной бумаги.

Но незнакомец перед домом — это не ночной сон.

Книга, которую читал Мо, была в светло-голубом переплёте. Мегги запомнила и это. Какие же мелочи остаются в голове!

— Мо, во дворе кто-то стоит!

Отец поднял голову и посмотрел отсутствующим взглядом — он всегда смотрел так, когда его отрывали от чтения. Каждый раз это длилось всего несколько мгновений, пока он не возвращался из сложного мира букв.

— Кто-то стоит? Ты уверена?

— Да, и смотрит на дом. Мо отложил книгу.

— Что ты читала перед сном? «Доктор Джекил и мистер Хайд»?

— Прошу тебя, Мо! Пойдём, — наморщила лоб Мегги.

Он не верил ей, но всё равно пошёл. Мегги так отчаянно тащила его за собой, что в коридоре он споткнулся о стопку книг. Обо что же ещё он мог споткнуться? Книжные стопки были везде. Книги не только стояли на полках, как у всех людей, — они лежали под столами, на стульях, в углах комнат. Книги были даже на кухне и в туалете, на телевизоре и в платяном шкафу; маленькие и большие стопки, толстые, тонкие, старые, новые… Книги. Их раскрытые страницы манили Мегги за завтраком, прогоняли скуку пасмурных дней, а иногда они с отцом о книги просто спотыкались.

— Вон там он стоит, — шептала Мегги, ведя Мо в свою комнату.

— А лицо у него волосатое? Тогда это может быть оборотень.

— Прекрати! — серьёзно сказала она, хотя его шутки прогоняли страх. Она уже и сама почти не верила в незнакомца под дождём… пока снова не присела на корточки возле окна. — Вон! Видишь? — шёпотом спросила Мегги.

Мо посмотрел сквозь непрерывно стекающие по стеклу струи дождя, но ничего не ответил.

— Ты ведь говорил, что к нам никогда не залезет грабитель, потому что у нас нечего красть, — прошептала Мегги.

— Это не грабитель, — ответил Мо, а когда он отошёл от окна, лицо его было очень серьёзным.

Сердце девочки забилось ещё сильнее.

— Иди в постель, — сказал он, — это ко мне.

И прежде чем Мегги успела спросить его, что, во имя всего святого, это за гость, который приходит ночью, Мо уже вышел из комнаты. Она побежала за отцом, взволнованная, а в коридоре услышала, как он снимает цепочку на входной двери. Очутившись в прихожей, она увидела, что отец уже стоит в проёме открытой двери.

В дом ворвалась ночь, тёмная, сырая, а шум дождя был угрожающе громким.

— Сажерук! — крикнул Мо в темноту. — Это ты? Сажерук? Что за имя? Мегги не могла вспомнить, слышала ли она уже однажды это имя, но звучало оно знакомо, словно какое-то далёкое воспоминание, которое всё никак не могло принять чёткие очертания.

Сначала снаружи было тихо. Слышен был лишь шёпот моросящего дождя, словно у ночи вдруг появился голос. Но потом раздались шаги, и из темноты появился тот самый незнакомец. Длинное пальто, мокрое от дождя, прилипло к его ногам, а когда он вышел на свет, Мегги на секунду показалось, что из рюкзака за его спиной, будто принюхиваясь, высунулась маленькая мохнатая головка и тут же быстро спряталась обратно.

Ночной гость вытер рукавом лицо и протянул Мо руку.

— Как дела, Волшебный Язык? Давно здесь? — спросил он.

— Очень давно. — Мо нерешительно пожал протянутую руку. При этом он смотрел куда-то мимо гостя, словно ожидая, что из темноты появится кто-нибудь ещё. — Заходи, а то, чего доброго, заболеешь. Мегги говорит, ты давно там стоишь.

— Мегги? Ах да, конечно…

Сажерук вошёл в дом. Он внимательно изучал Мегги, которая от смущения не знала, куда девать глаза. В конце концов она тоже стала смотреть на незнакомца.

— Она выросла, — сказал он.

— Ты помнишь её?

— Разумеется.

Мегги заметила, что Мо запер дверь на два оборота.

— Сколько ей сейчас? — Сажерук улыбнулся девочке.

Странная у него была улыбка — то ли надменная, то ли снисходительная, а может быть, гость просто смущался — Мегги не поняла, поэтому не улыбнулась в ответ.

— Двенадцать, — ответил Мо.

— Двенадцать? Боже мой!

Незнакомец убрал со лба мокрые волосы. Они доставали ему почти до плеч. Мегги стало интересно, какого же они цвета, когда сухие. Щетина вокруг узких губ была рыжая, как шерсть у бездомной кошки, для которой Мегги иногда ставила перед дверью блюдечко с молоком. На щеках щетина была редкой, словно у юноши. Она не прикрывала три бледных шрама, отчего казалось, будто его лицо однажды разбили, а потом снова склеили из кусочков.