Читать онлайн "Опасная тихоня" автора Яковлева Елена Викторовна - RuLit - Страница 1

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Яковлева Елена

Опасная тихоня

Елена ЯКОВЛЕВА

ОПАСНАЯ ТИХОНЯ

Анонс

Возмездие неотвратимо. Много лет убийца юной девушки был вне подозрения. И лишь усилия журналистки Капитолины Алтаевой, поклявшейся отыскать убийцу своей подруги, сдвинули дело с мертвой точки. Сдвинули для того, чтобы умножить число жертв: погибает любовник журналистки, застрелили ее давнего приятеля, покончила с собой всемирно известная певица. Смерть, предательство, горечь... Эту страшную цену приходится заплатить Капитолине за возмездие которое она ждала так долго...

Нет ничего тайного, что не было бы узнано.

Евангелие от Матфея, 10, 26

Глава 1

Я совсем не сентиментальна и даже немного цинична, как все профессионалы, к коим я имею наглость себя относить. Еще я болезненно самолюбива, хотя и стараюсь - по возможности, конечно, - это не афишировать, что для меня довольно сложно. Недоброжелатели, а я тешу себя надеждой, что таковых у меня предостаточно, считают меня выскочкой и зазнайкой, но это меня только подстегивает, как кнут норовистую лошадку, и я даже начинаю беспокоиться, когда не слышу за спиной привычного шепота:

- Опять эта Алтаева!..

Такой я стала не сразу. В детстве и ранней юности я была тихим, слезливым существом, распускающим нюни по поводу и без повода, а опасный переходный возраст я встретила долговязой девицей, жутко неуверенной в себе, зацикленной на собственных неудачах, этаким ходячим комплексом неполноценности с глазами на мокром месте и красными юношескими прыщами на лбу и подбородке. Мама покупала мне специальный настой в аптеке, и, пока я, стоя перед зеркалом, неверными движениями заржавленного робота втирала его себе в лицо, на уме у меня было только одно: почему природа дает одним неземную красоту, а другим такое уродство? Почему бы ей не поделить все поровну, так сказать, по справедливости? Тогда у меня было еще очень примитивное, почти большевистское представление о справедливости как о чем-то среднем арифметическом.

Одно время меня даже преследовали мысли о самоубийстве (теперь это выглядит смешно, а тогда было вполне серьезно), но неловкий подросток со странным, если не смешным, именем Капитолина справился с тягой к суициду, построив собственную теорию, до безобразия глупую и наивную, в которой, однако, имелось разумное зерно. Оно-то и позволило мне более-менее благополучно миновать сложный и чреватый неожиданностями переходный возраст. Подробно углубляться в эту спасительную теорию я не стану, замечу лишь, что основная ее идея выглядела примерно так: везунки изначально имеют фору перед неудачниками, но это их только расслабляет, зато неудачники, оставленные судьбой на произвол, получают прекрасный шанс потренировать себя в преодолении препятствий и закалиться в горниле жизни, которого напрочь лишены везунки.

Теорию эту я открыла для себя лет в четырнадцать, примерно тогда же в моей жизни появилась Наташка. Наташка Русакова. Хорошенькая девочка с толстой белокурой косой и скрипкой в футляре, ежедневно пересекавшая наш двор по дороге в музыкальную школу. Я смотрела на нее, приникнув к оконному стеклу, и тихо завидовала ее чистенькому личику, ясным голубым глазам и нежнейшему румянцу. Однажды она остановилась, чтобы завязать шнурок на ботинке, и случайно посмотрела наверх, наши взгляды встретились, мы улыбнулись друг другу и, кажется, сразу же поняли друг друга и полюбили. Было очевидно, что мы из разных лагерей (Наташка - из везунков, а я - из неудачников), но это нас не развело, а, напротив, объединило. И Наташка как была, так и осталась единственной настоящей подругой в моей жизни, несмотря на то что с нашей последней встречи прошло уже пятнадцать лет.

Пятнадцать лет я ничего о ней не знаю, и все это время мне ее не хватает. До сих пор, заметив на улице хрупкую девушку с белокурой косой, я стараюсь забежать вперед и заглянуть ей в лицо в надежде, что она вдруг окажется Наташкой. И, в очередной раз потерпев жестокое разочарование, запоздало соображаю, что тридцатитрехлетние женщины (а Наташка моя ровесница) уже не заплетают косы. А еще, когда мне не спится, когда у меня что-нибудь идет наперекосяк или я сомневаюсь в своем хваленом профессионализме, я выхожу на балкон, долго смотрю в ночное небо, усыпанное золотой пылью звезд, и зову Наташку. Потому что это невыносимо - пятнадцать лет не знать, куда она ушла душным августовским вечером восемьдесят третьего года и почему до сих пор не вернулась.

Через восемь лет после ее исчезновения, уже работая в газете, я однажды воспользовалась представившейся оказией - юбилейным интервью с высоким милицейским начальством, - поинтересовалась, что сталось с делом Натальи Русаковой, и узнала, что оно благополучно закрыто и отправлено в архив. Как говорится, следствие окончено - забудьте. При этом мне популярно, почти по-дружески растолковали, что Наташино дело безнадежно. Подполковник, с которым я имела доверительную беседу, честно признал, что судьба пропавшей девушки (а для него она была абстрактной девушкой, одной из многих) вряд ли когда-нибудь прояснится, а если это и произойдет, то только по чистой случайности.

- А что вы хотите? - разоткровенничался тогда этот высокий милицейский чин. - С пропавшими без вести всегда так было. Если не отыщутся по горячим следам, считай, никаких шансов. Уж поверьте моему опыту. - И, спохватившись, добавил:

- Но вы про это лучше не пишите, все-таки тема не юбилейная.

Я уныло согласилась: как-никак интервью было приурочено к Дню милиции. Но это вовсе не значило, что я смирилась с Наташиным исчезновением. Я не могла, подобно милиции, "сдать ее в архив", что было бы равносильно предательству, я то и дело мысленно возвращалась в тот тихий вечер, когда она в последний раз прошла через наш двор со своей неизменной скрипкой, нырнула в арку, за которой монотонно шуршали автомобильные шины, помахала мне рукой и навсегда растворилась в теплом августовском мареве. Нормальная логика подсказывает, что ее скорее всего давно уже нет в живых, но верить в это мне не хочется. И Наташина мать, умершая четыре года назад, до последнего своего дня говорила о ней как о живой, и Наташина бабушка Нина Никаноровна, пережившая дочь на три с половиной года, тоже надеялась, что однажды в дверь позвонят, она откроет и увидит на пороге любимую внучку. Только одного боялась: сослепу ее не узнать.

Нина Никаноровна в свои семьдесят шесть была еще довольно бодрая старушка. Иногда я ее навещала, поскольку у нее не осталось родственников в городе, спрашивала, чем помочь, но она неизменно мне отвечала:

- Слава Богу, пока сама управляюсь. А однажды я застала Нину Никаноровну в слезах (это было около полугода назад и за несколько дней до ее скоропостижной смерти от инсульта). Оказалось, она разбирала Наташины вещи, аккуратно сложенные в шкафу, и обнаружила, что любимую внучкину вязаную кофточку обезобразила прожорливая моль. Старушка так горевала и убивалась, что не сразу вспомнила о сделанной ею находке, и, только немного успокоившись, показала мне пожелтевшую газетную вырезку, которую, как оказалось, она случайно нащупала за подкладкой Наташиной ветровки.

- Почитай, что там написано, - попросила Нина Никаноровна, - а то там так мелко, что я не разберу.

Я взяла в руки желтый клочок бумаги, повертела в руках. Это была старая вырезка из газеты: с одной стороны - сплошной текст, речь в котором шла о сорняках, заглушивших поля колхоза "Рассвет", а с другой - маленькая, буквально в пятьдесят строк, заметочка с дубовым названием "Комсомольский вожак" и не очень качественным фото: мужчина с аккуратным пробором, в пиджаке и галстуке, напряженно смотрел куда-то вбок.

- Ну читай, читай, - поторопила меня Нина Никаноровна.

Читать про сорняки я не стала, поскольку сомневалась, что вырезка была сделана ради них, скорее уж ради комсомольского вожака. И я скороговоркой перебрала строчки заметки, повествующей о первом секретаре Пролетарского райкома ВЛКСМ Игоре Пашкове, под руководством которого, если верить написанному, бурная комсомольская деятельность достигла заоблачных высот. Судя по всему, речь шла о довольно-таки замшелых временах ударных пятилеток и переходящих красных знамен.

     

 

2011 - 2018