Выбрать главу

Андрей Кивинов

Полнолуние

ВНИМАНИЕ: В соответствии с проектом закона, внесенным на рассмотрение в Государственную Думу, чтение данной книги запрещено с 10 до 22 двух часов, как содержащей сцены насилия и жестокости.

«Черный юмор – убежище от светлого безумия»

Витаутас Каралюс. Литовский писатель

***

«…Радио «Нафталин – FM». Реклама. Если диарея застала вас в пути, примите народное средство…»

Я крутанул ручку старенькой магнитолы, убрав рекламу, и попытался поймать музыку или хотя бы новости.

– Зря не дослушал, – сидевший за рулем Никита погладил ладонью выпирающее под рубашкой пузо, похожее на небольшой воздушный шарик, – мы в пути. Вдруг застанет? И не знаешь, что принять.

– Меня – не застанет, – я энергично накручивал ручку, но кроме шипения эфир ничего не выдавал.

– Здесь плохо берет. Поставь кассету. В бардачке лежит. Этого, который «Смак» ведет. И чего их всех петь тянет? Ну, показывал бы, как звезды борщи варят и не лез бы на эстраду. Денег, что ли не хватает?

Никита придуривается. Это в его ключе. С болью в глазах брякнет какую-нибудь чушь, а потом наблюдает за реакцией собеседника. Я распахнул бардачок, отрыл старенький сборник «Машины времени». Тут же заметил потрепанную пеструю книжку из серии «Иронический детектив» со следами машинного масла на мятой обложке.

– Дюдики любишь?

– Да нет, – покачал головой Никита, – подарили. Там бумага хорошая, удобно стекла протирать, когда запотевают.

– Так ты хоть читал?

– Читал.

– И как? Много иронии?

– Хватает. То бабу найдут без головы, то мужика выпотрошенного.

Я так смеялся, так смеялся….

Я кинул книгу обратно, воткнул кассету в магнитолу, распечатал пачку чипсов и, пожевывая, снова уставился в раскрытое боковое окно, за которым мелькали живописные родимые просторы. Леса, поля, реки и прочие, воспетые классиками красоты. Золотились помаленьку облака. Пестрые веночки на деревьях, как напоминание о бренности и необходимости соблюдения скоростного режима. Встречный поток теплого воздуха ласково гладил правую щеку, словно ладонь нежной любовницы. Макаревич голосил про «Синюю птицу».

– Я спиннинг на всякий случай захватил, – сказал Никита, – Валерка говорил, у них в реке лещи есть. Завтра с утречка можно покидать. Совместить приятное с полезным. Когда еще в деревню выберемся?

– Лучше за грибами. Я спиннинг ни разу в жизни не держал.

– Можно и за грибами. Сейчас красные идут.

Едем мы вообще-то не на рыбалку и не грибы собирать. А проводить весьма ответственное общественно-политическое мероприятие. Агитировать деревенское население за кандидата в областной парламент. Фамилию выдвиженца я пока так и не запомнил, но это и не главное. Главное, кандидат не был скуп и платил без проволочек. Не то что руководство моего научно-исследовательского института, три месяца мурыжившее коллектив без заработной платы, а на лето и вовсе отправившее всех в неоплачиваемый отпуск. С такими начальниками мы никогда не доживем до развитого капитализма.

В итоге уже третий месяц я парюсь в четырех стенах малогабаритной квартиры, перебиваясь написанием дешевых статей для малотиражного научного журнала. Любимую супругу такое течение жизни, само собой, радует не особо, да и мне, признаться, уже хочется заняться чем-то солидным, значительным, приносящим моральное и материальное удовлетворение в особо крупных размерах. Или хотя бы в средних. Пока ничего не подворачивается.

Зато подвернулся Никита, молодой компьютерщик из соседней лаборатории, озабоченный примерно теми же проблемами. Каким-то образом он сумел забуриться в предвыборный штаб и активно зарабатывал на хлеб агитацией и черным пиаром. А теперь и меня подтянул. Когда нас отправляли в отпуск, мы договорились держать связь, и если кто-то найдет что-то стоящее, обязательно пристроит другого.

Хотя я был на десять лет старше Никиты, у нас сложились приятельские отношения. Мы играли в защите институтской футбольной команды, болели за «Зенит» и частенько захаживали друг другу в гости. Когда весной коллега женился, я сидел на почетном свидетельском месте.

Вчера вечером он позвонил мне и предложил эту командировку. На три дня. По деревням Ленинградской области. Готовить местное население к выборам и знакомить электорат с будущим избранником.

– Давай, сгоняем, Павлон! Хоть развеемся, воздухом деревенским подышим, от города отдохнем! Он мне уже во как осточертел! Прибыль, опять-таки привезем! По сто зеленых на брата.

– А ночевать где?

– Все продумано. Для начала рванем в Запорье, это километров сто от Питера.

Там у меня фронтовой друг, Валерка Пряжкин. В одной части службу тянули. Поагитируем и переночуем у него. А остальные деревни рядом. На крайняк, палатку захватим.

На том и порешили. Сама работа была несложной, особой квалификации не требовала. Ходить по деревенским домам, раздавать предвыборные листовки, выслушивать жалобы, уверенно врать о достоинствах будущего слуги народа, обещая рай в подотчетном районе в случае его победы. При желании и умении можно спеть специально написанную народную песню про избранника, но умением мы не обладали, поэтому решили ограничиться прозой. По возвращению должны притащить в штаб отчет о проделанной работе и положить в тощий кошелек полагающееся вознаграждение. Никите вручили деньги на бензин и фотоаппарат, дабы он предъявил в штабе снимки, что мы не пьянствовали три дня в Питере, а честно раздавали листовки крестьянам.

Днем Никита подкатил ко мне на батиной старой шестерке, и через пару часов мы приближались к первой точке на трассе. Стоял сентябрь, ночи не радовали летним теплом, поэтому я захватил рюкзак с теплыми вещами. Компаньон загрузил в багажник три бутылки водки и, как выяснилось, спиннинг.

– Я давненько в деревне не был, – блаженно вздохнул коллега, глядя на мелькавший за окном живописный пейзаж, – лет десять. Хорошо там, наверное.