В 1841 году А. И. Остен-Сакен скончалась во время паломничества в Оптину пустынь. Дети переселились в Казань, к новой опекунше – сестре отца Пелагее Ильиничне Юшковой. Переездом в Казань заканчивается первый период жизни Толстого, который с большой точностью в передаче мыслей и впечатлений и лишь с небольшим изменением внешних событий описан им в «Детстве».
Дом Юшковых принадлежал к числу самых веселых в Казани. Отставной гусарский полковник В. И. Юшков был образованным, остроумным и добродушным человеком, шутником и балагуром. С женой он не ладил, и они не редко жили врозь. Пелагея Ильинична также слыла доброй женщиной. Она была очень набожна, и после кончины своего мужа в 1869 году удалилась в Оптину пустынь. Затем она жила в Тульском женском монастыре, потом переехала в Ясную Поляну, где умерла в глубокой старости. В продолжение всей своей долгой жизни она строго соблюдала обряды православной церкви; но на восьмидесятом году, перед смертью, боясь ее, не захотела причаститься.
Все члены семьи Юшковых высоко ценили комильфотность[40] и внешний блеск. Два начала натуры Толстого – огромное самолюбие, жажда признания и стремление достичь чего-то настоящего, познать истину – вступили в борьбу.
Ему хотелось блистать в обществе, заслужить репутацию молодого человека comme il faut, но он был некрасив, неловок, страдал болезненной застенчивостью. Одновременно Толстой очень осуждал себя за легкомыслие, жажду блеска, стремление к светским удовольствиям. Тогда в нем начиналась внутренняя борьба за выработку строгого нравственного идеала, за самоусовершенствование, он старался вести аскетический образ жизни. Впрочем, в более зрелые годы Толстой благодарил судьбу «за то, что первую молодость провел в среде, где можно было смолоду быть молодым, не затрагивая непосильных вопросов и живя хоть и праздной, роскошной, но не злой жизнью».
Писатель так вспоминал об этом периоде своей жизни: «Мое любимое и главное подразделение людей в то время… было на людей comme il faut и на comme il ne faut pas. Второй род подразделяется еще на людей собственно не comme il faut и простой народ. Людей comme il faut я уважал и считал достойными иметь со мной равные отношения; вторых – притворялся, что презираю, но, в сущности, ненавидел их, питая к ним какое-то оскорбленное чувство личности; третьи для меня не существовали – я их презирал совершенно. Мое comme il faut состояло, первое и главное, в отличном французском языке и особенно в выговоре… Второе условие comme il faut были ногти длинные, отчищенные и чистые; третье было уменье кланяться, танцевать и разговаривать; четвертое, и очень важное, было равнодушие ко всему и постоянное выражение некоторой изящной, презрительной скуки».
В 1843 году Толстой решил поступить в Казанский университет на факультет восточных языков, чтобы сделать дипломатическую карьеру (к тому времени его старшие братья уже учились в университете на философском факультете). Он начал усиленно готовиться к поступлению, изучая арабский и турецко-татарский языки.
Весной 1844 года Лев Толстой был допущен к приемному экзамену, который провалил, получив неудовлетворительные оценки по истории (которую невзлюбил раз и навсегда), географии и латыни. Осенью состоялась переэкзаменовка, и на этот раз граф попал в университет «студентом своекоштного содержания, по разряду арабско-турецкой словесности». Исследователи, однако, отмечают, что удачу Толстого следует приписать не тому, что юноша много знал, а тому, что требования были очень невелики, в особенности для членов семей, занимающих видное общественное положение.
Занятия не вызывали у Льва интереса, значительно больше его занимали светские развлечения. Он, казалось, побывал на всех балах, вечерах и великосветских собраниях, всюду приглашаемым, всегда танцующим, но далеко не дамским угодником, какими были другие его сверстники «студенты-аристократы».
Все это, конечно, неблагоприятно повлияло на учебный процесс, и первую сессию Толстой «завалил». Исход экзаменов, однако, нисколько не изменил образа его жизни, и он продолжил развеселую светскую жизнь. В результате студент Толстой не выдержал и переходный экзамен, и ему пришлось остаться на второй год. Однако он не захотел продолжать учебу по специальности «восточные языки» и подал прошение о переводе на юридический факультет, где его студенческая карьера прошла столь же бесславно.
40