Родители Габриэля Маркеса были ему, в общем-то, чужими людьми уже с первых лет жизни. Дело в том, что мать писателя, Луиза Сантьяга Маркес Игуаран, была одной из двух детей Полковника и его жены. Повзрослев, она имела неосторожность влюбиться в недоучившегося медика по имени Габриэль Элихио Гарсиа. «Неосторожность» потому, что фамилия Гарсиа для ее родителей была тем же, что красная тряпка для быка, и относились они к зятю с такой же «нежностью», как Капулетти к Монтекки.
Причин такого отношения было несколько. Во-первых, Габриэль Элихио Гарсиа был консерватором, а во-вторых – la hojarasca. La hojarasca — это презрительное словечко, которым именуют тех, кто переселился в город, привлеченный возможностью легкого заработка. Дословно la hojarasca обозначает «сухой лист» и по сути является аналогом нашего «перекати-поле». Гарсиа, кроме всего прочего, слыл бабником и считался отцом четверых внебрачных детей.
В общем, он был совершенно не тем человеком, которому бы Полковник хотел отдать руку и сердце дочери. И Полковник не давал благословения, несмотря на все усилия Гарсиа, который читал Луизе стихи, пел серенады, слал бесчисленные письма и даже телеграммы с любовными признаниями (Элихио служил телеграфистом и злоупотреблял служебным положением). Семья Маркес делала все, чтобы держать дочь подальше от назойливого la hojarasca, но тот все не исчезал. В конце концов усилия Габриэля Элихио были вознаграждены, и Полковник, скрепя сердце, благословил замужество своей дочери с бывшим студентом-медиком. Чтобы не усложнять отношения с родителями, молодожены переселились из Аракатаки в Риоачу. Трагикомическая история этой свадьбы была позднее пересказана в произведении «Любовь во время холеры» {61}.
В результате бракосочетания Габриэля Элихио Гарсиа и Луизы Сантьяги Маркес Игуаран родился первенец – Габриэль Гарсиа Маркес, будущий нобелевский лауреат.
Он родился 6 марта 1928 года, хотя его отец настаивает, что на самом деле он появился на свет в 1927 году. Родители ребенка были настолько бедны, что их жизнь сводилась к борьбе за собственное физическое существование. В таких условиях содержание и воспитание мальчика взяли на себя бабушка с дедом, что было довольно распространено в Колумбии того времени. К сожалению, 1928 год стал началом заката Аракатаки, которая была центром торговли бананами на Карибском побережье. Банановый бунт и его жестокое подавление тяжело ударили по городу. Более сотни жителей Аракатаки были расстреляны в одночасье и свалены в общую могилу. С этой трагедии началась жизнь Габриэля и он неоднократно возвращался к ней в своих произведениях.
Маленький Габриэль получил прозвище Габито; под воздействием военных историй деда и суеверий бабушки он рос тихим и застенчивым мальчиком. Если не считать Габито и Полковника, то дом был женским царством, и Гарсиа Маркес позднее вспоминал, что из-за рассказов бабушки и бесчисленных тетушек он порой даже боялся вылезти из кресла, чтобы не встретить привидение.
Корни всех его будущих творений находятся именно в этом доме – в дедушкиных историях о гражданской войне и Банановой бойне, постоянном обсуждении женитьбы родителей, в безраздельной и иррациональной власти матриархата в доме, в бесконечной череде тетушек, двоюродных тетушек, незаконных дочерей деда – тоже тетушек… Сам Гарсиа Маркес писал: «Что бы я ни писал – это всегда рассказ о том времени, которое я прожил в доме деда».
Полковник умер, когда Габито исполнилось восемь лет, и из-за прогрессирующей слепоты бабушки ему пришлось переехать к родителям, в Сукре, где его отец в то время работал провизором. Вскоре после приезда Габито к родителям те решили отдать его в интернат. Сначала он учился в интернате г. Барранкилья, в устье реки Магдалена за сотни километров от дома. В школе он заслужил славу скромника, который умеет сочинять смешные стихи и рисует комиксы. Он был настолько серьезным и малоподвижным для своих лет, что одноклассники окрестили его Стариком.
В 1940 году, в двенадцатилетнем возрасте, благодаря своим успехам в учебе он получил право на бесплатное обучение в иезуитской школе для одаренных детей – Liceo Nacional (Национальный лицей), которая находилась в Сипакире, в тридцати километрах от Боготы. Дорога туда отняла у Габриэля неделю, некоторое время он провел в Боготе (куда попал впервые) и успел решить, что город ему не нравится. Столица произвела на него давящее и гнетущее впечатление, и это укрепило его самовосприятие как costeño.
61
Интересно, что существует перевод этого же произведения, где название звучит как «Любовь во время чумы». Видимо, переводчик хотел провести параллель с «Пиром во время чумы». Однако симптомы чумы и холеры различны, и романист, по-видимому, подразумевал не только «безрассудную любовь перед лицом смертельной опасности» (во время чумы), но и хотел показать, как близки друг другу высокое, чистое чувство и «плотский низ» и грязь. Собственно, разнообразные метафоры, так или иначе связанные с процессом дефекации и продуктами жизнедеятельности организма, постоянно присутствуют в творчестве Маркеса.