Считается, что Шекспир отомстил преследователю, намекнув на его личность в комедии «Виндзорские насмешницы»[13]. Люси из Чарлкота в свое время приняли в качестве своей эмблемы изображение щуки (по-английски «luce» или «pike»), а на одном из надгробий Люси изображено по три щуки в каждой четверти геральдического щита, что в сумме дает дюжину.
В пьесе Шекспира Фальстаф оскорбил Шеллоу, «мирового судью в графстве Глостершир», побив его слуг, подстрелив его оленя и ворвавшись в дом лесничего. Чтобы отплатить за обиду, Шеллоу прибывает в Виндзор, и его племянник хвастается знатностью рода:
«Слендер: Все наши покойные потомки были джентльмены, и все наши будущие предки будут джентльмены. Они носили, носят и будут носить двенадцать серебряных ершей[14] на своем гербе!
Эванс: Двенадцать серебряных вшей[15] на своем горбе?
Шеллоу: Да, на своем старом гербе!
Эванс: Я и говорю. На своем старом горбе… Ну что ж, человек давно свыкся с этой божьей тварью и даже видит в ней весьма хорошую примету: счастливую любовь, говорят».
Видимо, Шекспир хорошо запомнил, почему ему пришлось покинуть родной город и податься в актеры. Впрочем, это не более, чем одна из версий о том, как великий драматург проводил «утраченные годы». Сомнительно, однако, что только браконьерство стало причиной преследования Шекспира со стороны чарлкотского дворянина; Роу упоминает некую язвительную балладу, которая якобы была наклеена на ворота заповедника Люси, что побудило обозленного рыцаря обратиться к юристу и возбудить иск против Шекспира.
До сегодняшнего дня дошли два варианта этого стихотворного опуса – и оба оскорбительны донельзя. Первый вариант баллады таков:
Иная версия этой баллады была в середине XVIII века включена в заметки к биографии Шекспира, которую он так никогда и не написал:
Впрочем, легенда вызывает сомнение у исследователей. Во-первых, щука была геральдической эмблемой многих дворян. Во-вторых, некоторым ученым кажется невероятным, чтобы Шекспир мог таить злобу в течение десяти лет и затем излить ее, уязвив свою жертву в какой-то пьесе. Но даже если предположить, что это было именно так, лишь единицы могли уловить скрытые намеки на какого-то провинциального джентльмена и на события многолетней давности. Дело, по-видимому, в том, что в 1610 году другой сэр Томас Люси предъявил в Звездную палату[16] иск против браконьеров. Возможно, именно этот случай и проник в предание. Однако «легенда о браконьерстве настолько нравится публике, что любые доводы здесь бессильны, – утверждала в середине XX века Элис Фейерфакс-Люси. – Если эта легенда будет авторитетно опровергнута, будущие поколения лишатся того, что в течение веков делало нашего поэта живым в представлении читателей».
Впрочем, даже если легенда и имеет под собой реальную основу, то она повествует о развлечении, а не о серьезных жизненных занятиях – Шекспир не мог прокормить свою растущую семью случайным куском оленины. По недостоверным данным, он, «еще находясь в Стратфорде, был принят на службу в контору местного адвоката, который в то же время был мелким нотариусом и, возможно, был также сенешалем в каком-нибудь поместном суде». Однако если бы Шекспир занимал место в какой-нибудь адвокатской конторе, присутствуя на судебных заседаниях, то его подпись обнаружилась бы в делах или в завещаниях, но ничего подобного обнаружено не было.
В 1859 году появилась экзотическая версия, будто поэт отправился на военную службу в Нидерланды, но речь, разумеется, идет о каком-то однофамильце – фамилия Шекспир была довольно распространенной.
Обри полагает, что Шекспир «в молодые годы был учителем в провинции». Однако Шекспир никогда не учился в университете, а у стратфордских учителей были ученые степени, полученные в Оксфорде или Кембридже. Впрочем, во многих городах муниципальные власти предъявляли менее строгие требования к преподавателям. Возможно также, что Шекспир нашел место репетитора в каком-нибудь высокопоставленном семействе.
13
15
В переводе «ерши» и «вши» являются эквивалентом игры слов «luce» и «louse» («щуки» и «вши»).
16