В следующий раз я нападу на охранника и сделаю всё, чтобы меня пристрелили на месте или забили до смерти. Выход всегда найдётся и в моём случае смерть — это выход.
Выход, за которым не будет уже ничего.
37 глава. П — Прощение или Предательство?
На следующий день я уже не пытаюсь искать Магнуса и не покидаю свою комнату, даже на завтрак не иду — сижу с книгой и пытаюсь вникнуть в сюжет.
Та самая книжка из библиотеки, которую я открыла в первое своё посещение. В пятый раз читаю один и тот же абзац и на глаза наворачиваются слёзы.
Забавно, сколько же есть способов предать человека? К тому же это совсем излишне — человек сумеет погубить себя и без всякого предательства8.
Вздыхаю и откладываю роман. Когда у самой душа всмятку, читать подобное — ещё больше растекаться и мучить себя.
Маленький Крэм с утра принёс порцию каши и пару оладий с ягодами, но у меня совсем нет аппетита — я проглотила от силы ложки две. Поэтому, когда в обед Крэм снова стучится в дверь моей комнаты, вежливо отвечаю, что не голодна.
— Нет, ты не поняла… С тобой хотят поговорить!
— Кто? — мой голос неожиданно садится.
— Не знаю, но вроде бы это касается работы…
Неужели Магнус сменил гнев на милость? Вскакиваю с кровати, накидываю первое, что попадается под руку — рубашку Дина и в нос ударяет до боли знакомый аромат скошенной травы и солнечного тепла — так пахнет только он. Ничего, не смертельно, переживу.
Опять не могу отыскать носки и, наплевав, сую ноги в ботинки прямо так. Распахиваю дверь. На пороге стоит мой маленький друг, переминаясь с ноги на ногу.
— Рассказывай…
— Да нечего рассказывать-то. Крэм должен передать, чтобы ты пошла к Рагне. Ей нужна помощь.
— Спасибо, Дружок! — душа затрепетала. — Ничего, если я побегу?
— Конечно! — успокаивает Крэм. — Я хочу, чтобы ты скорей вернулась… Без тебя всё не так. Крэм скучает…
— Я тоже скучаю… Может, раз меня вызывают на работу, то всё и станет как было?..
«Хотя, как раньше уже точно не будет, — осознаю я, — прелесть Либерти улетучилась навсегда».
— Хотелось бы! — неуверенно произносит Крэм. — Расскажешь потом?
— Обязательно! — потрепав его по плечу, я наспех захлопываю дверь комнаты и со всех ног несусь вниз. Вылетаю из Дома и нос к носу сталкиваюсь с Тиной.
Она стоит у крыльца. На губах — злорадная ухмылка, глаза лихорадочно блестят, а на щеках — яркий румянец.
— Не так быстро, Трусиха!
— Чего тебе? — бросаю на ходу.
Меньше всего сейчас хочется слушать её едкие замечания, так что я ускоряю шаг, надеясь отделаться от этой несносной девицы.
— Для тебя работа есть.
— Знаю, я как раз иду к Рагне…
— Я уже от неё. Хочешь узнать, что за работу нужно сделать?
Замедлив шаг, всё-таки останавливаюсь. Не исключено, что Тина снова затеяла какую-то свою игру, цель которой — в очередной раз меня унизить.
И всё-таки я решаю выслушать её. С некоторых пор слова не способны причинить мне больше боли, чем я уже отхватила.
— Говори…
— Магнус велел сходить за ручей, набрать цветов старухе…
— Он сказал, чтобы я пошла? — переспрашиваю на всякий случай, ведь может статься, что Тина просто решила скинуть на меня свою работу. — Точно?
— Не ты, а мы… — поправляет Тина, наморщив аккуратный носик. — Думаешь, мне хочется тащиться на другой конец острова с тобой? Но места там опасные — цветы растут вдоль обрыва. Вот Магнус и решил не отпускать тебя одну. Хотя, как по мне, ты не стоишь таких хлопот.
Она поворачивается спиной и с грацией настоящей королевы устремляется в лес. Вздохнув, я плетусь вслед за ней. Всё-таки сбор цветов лучше, чем ничего, а компанию Тины можно считать испытанием на прочность.
И вот теперь мы с Тиной долго идём вдоль обрыва, всё дальше отдаляясь от Дома. Тропинка петляет, словно ленточка из волос Ирви, пущенная по ветру.
Наконец, выходим к опушке леса, где у самого обрыва, растут те же цветы-шишки, которые старая Рагна использовала в ритуале со мной. Засохшими кровавыми брызгами цветы темнеют среди пожухлой травы.
— Ну и чего встала, Трусиха? Принимайся за работу… Я тебе не нянька.
Тина наклоняется и начинает проворно обрывать цветы, складывая в мешок — его она оказывается принесла с собой.
— Послушай… — прошу мягко. — Я понимаю, что ты на Либерти довольно давно, но нельзя ли быть поприветливее?
8
Еще одна цитата из книги Этель Лилиан Войнич «Прерванная дружба», повествующей о легендарном Оводе. Написан спустя 30 лет после «Овода» и раскрывает героя с других сторон