– Люблю такие уютные лежаночки! – с улыбкой призналась она.
У стены возвышалась горка чемоданов, сложенных друг на друга.
– Дёбрый дёнь, – произнёс средний.
Оттилия вздрогнула:
– Говорящий чемодан?
– Дё. Этё ё. Рёд знёкёмству. Мёнё зёвут Прёжкё.
Гостья засмеялась.
– Его зовут Пряжка, – перевёл Му. – Он плёхё выгёвёрёвёет глёсные.
Оттилия сделала книксен[13]: ей показалось, что здесь это старомодное приветствие будет уместно.
– Я тоже очень рада. Вы первый чемодан, с которым я разговариваю, – сказала она и повернулась к Му: – У вас есть и другие говорящие вещи?
– Да, у нас тут кто только не болтает: напольные часы, настольная лампа, холодильник… Пойдём, посмотришь другие комнаты.
Экскурсия, к сожалению, продлилась недолго. Как только ребята поднялись на верхний, мансардный[14], этаж, Му вдруг прислушался и воскликнул:
– Вот тебе и на! Они уже идут.
– Кто?
– Родители. Они не должны тебя здесь увидеть. Прячься скорее в шкаф!
Но шкаф не пожелал открыться: его дверцы остались крепко сомкнутыми.
– Мнье нэприятно! У менья нэприбрано!
Этот предмет мебели разговаривал в нос: видимо, его изготовили во Франции.
– Я возьму тебя к себе, под потолок, – предложила Шмыг и, схватив гостью за руку, полетела наверх с нею на буксире. – Уф! Какая ты тяжёлая!
Прежде чем Оттилия успела испуганно вскрикнуть, они уже сидели вдвоём на балке – высоко, прямо под коньком крыши.
– Я умею летать! – запоздало похвасталась Шмыг.
– Кто бы мог подумать? – прошептала Оттилия и крепко вцепилась в перекладину.
Через секунду внизу открылась дверь, и вошёл дедушка Страхман. Му как ни в чём не бывало улыбнулся ему, пожёвывая соломинку. Он всегда носил с собой несколько травинок для подобных случаев. Жевание успокаивало его.
– Опять сено жрёшь! – проворчал старик. – Ел бы лучше мух. Или жуков. Пауки тоже вкусные.
Му брезгливо скривился и хотел возразить, но дед, пошарив вокруг себя, ловко поймал какое-то насекомое и сунул его в открытый рот внука. Тот поперхнулся, и жучок вылетел обратно.
– Дедушка, ты в своём уме? Я же вегетарианец! Мы не едим живых существ!
– Но ведь когда у тебя щекочет в брюхе – это ж такое приятное… э… чувство!
– Много ли ты понимаешь в чувствах? – вмешалась Вольфи.
Издав пренебрежительное «бр», старик принялся исследовать щели в оконных рамах, куда могли бы забиться какие-нибудь паучки.
Оттилия наблюдала за ним сверху, с перекладины под потолком. Комната, где всё это происходило, была классной. Здесь Страхманы собирались, чтобы получать знания о человечестве. Обстановка очень напоминала школьную: полки с книгами, огромная доска для письма, всевозможные листочки на стене. Среди них были шесть серых списков (по одному на каждого члена семьи), и на некоторых уже темнели точки.
Увидев их, Оттилия сглотнула. «Как это неприятно, – подумала она, – иметь такую бумажку, на которой отмечаются все твои ошибки! Кстати, Му, Шмыг и Вольфи обязаны своей первой точкой именно мне. Ведь это я, не совладав с собой, закричала и убежала, когда увидела призрак. Получается, я виновата перед ребятами. Бедненькая Шмыг! Она же такая симпатяга! Теперь я уже привязалась к ней. Как же меня тогда угораздило так сильно испугаться?»
Оттилия поправила очки, чтобы рассмотреть названия книг на полках. В основном это были самоучители и справочники – очень своеобразные: «Человечество для чайников», «Как сделать семейную жизнь лёгкой», «Нормальность для начинающих», «Быть нормальным просто!», «Почему люди это делают? От А до Я», «Затеряться в толпе. Часть I», «Стать заурядным на раз-два»…
Когда родители вошли, Му и Вольфи сидели, склонившись над тетрадками, как примерные ученики. Шмыг, оставив Оттилию одну под потолком, слетела вниз, встала перед доской и принялась усердно вдыхать и выдыхать.
– В службе занятости чрезвычайно интересно, – сообщила Ольга. – Там раздают работу. Но не каждый получает такую, какую хочет.
– Я сказал, что мог бы присоединиться к феям, – начал Хольгер, – но женщина, которая сидела за столом, посмотрела на меня удивлённо и засмеялась. У нас тут, говорит, бывают только феи чистоты, но вы на уборщицу не похожи.
– Он чуть футболку не снял, чтобы показать свои крылышки. Я вовремя его остановила, – добавила Ольга смеясь.
Шмыг сделала глубокий вдох и принялась мысленно считать: «Раз, два, три…» Несколько секунд она была видимой, но уже на восьмой не выдержала и сдулась.
– Брр! – неодобрительно произнёс дед, осматривавший классную доску на предмет жучков – своего любимого лакомства. После мух, конечно. – Тебе хватает воздуху, только чтобы глазюки показались.