"Я знаю, что говорю как сумасшедшая", — сказала Эванджелин. "Но я уверена в том, что видела. Я видела вампира, и он совсем не похож на лорда Джекса".
Она добавила последнее слово "Джекс" только для того, чтобы увидеть, как аполлон вздрогнул. Но на этот раз он не вздрогнул. Его губы медленно растянулись в улыбке, заставившей эванджелин подумать о том, чтобы надеть маску.
"Хорошо, моя милая, я тебе верю".
"Правда?"
"Конечно. Я просто удивилась. Не так часто кто-то говорит о вампирах, так что простите мне мой первоначальный скептицизм".
Аполлон погладил ее по плечу и снова посмотрел на Гаррика. "Лорд Джекс по-прежнему является вашим приоритетом. Но скажи своим людям, чтобы они также искали Люсьена, самозваного наследника престола. Предупреди их, что он вампир и начал убивать".
Эванджелин боролась с желанием отреагировать. Она старалась сохранять на лице безучастное выражение, невинность, как бы она ни выглядела. она должна была выглядеть как девушка без воспоминаний, а не как девушка, которая только что услышала, как ее лживый и обманчивый муж обвиняет ее первую любовь в убийстве.
"Этот наследник", — тихо сказала Эванджелин, надеясь, что ее слова прозвучали просто любопытно. "Как он выглядел? Я слышала, что он был молод и очень красив".
Аполлон нахмурился при слове "красивый", но Эванджелин продолжала, словно не замечая этого. "Мои служанки все говорили о том, как он был потрясающе привлекателен. Но вампир, который это сделал, — тот, которого я видела в лесу, – она вздрогнула, — он был старым и чудовищным". Она почувствовала укол вины за эту ложь. Но Эванджелин знала, что если она попытается описать хаос, то Аполлон, скорее всего, переиначит его так, что это все равно будет звучать как Люк, поскольку оба вампира были молодыми, темноволосыми и красивыми.
"Эванджелин, дорогая, — сказал Аполлон. "Вампиры выглядят по-разному, когда питаются. Я знаю, ты думаешь, что вампир, который это сделал, был старым чудовищем, но вампиры встречаются довольно редко. Я уверен, что если ты действительно видела вампира, то это был наследник-самозванец. Если только вы не уверены, что это был вампир?"
Ублюдок. Убийца. Монстр.
Я ненавижу тебя, хотела сказать Эванджелин. Но если бы она сказала Аполло, что чувствует сейчас, это не помогло бы ни Люку, ни Джексу. Вместо этого она сказала единственное, что смогла заставить себя сказать: "я уверена, что это был вампир". И она отчаянно надеялась, что Люк находится где-то далеко и в безопасности.
Глава 31. Эванджелин
Эванджелин просто необходимо было пережить поездку в карете.
Это была всего лишь одна поездка в карете.
Последняя поездка в карете.
Как только она прибудет в Волчью усадьбу, то сбежит через потайные ходы, о которых Аполлон рассказывал ей еще до их свадьбы. Теперь, когда к ней вернулась память, она помнила эти ходы. Оставалось только дождаться темноты, когда замок уснет. Тогда Эванджелин уйдет, чтобы попытаться найти Джекса.
Нет, поправила она себя, не попытаться. Она найдет Джекса. Неважно, что она понятия не имела, куда он ушел, почему оставил ее и зачем надел на ее запястье стеклянную манжету.
Эванджелин захотелось еще раз изучить манжету. Джекс постарался, чтобы надеть ее, значит, это было важно. Скорее всего, магическая. Но пока манжета не давала никаких впечатляющих результатов, да и вообще ничего не давала.
Пока карета с грохотом неслась к Волчьему залу, она прятала манжету под плащом. Вот только теперь, похоже, она ехала не в том направлении.
Эванджелин не слишком разбиралась в географии северных земель. Но она знала, что усадьба находится на юге, и по направлению солнца, освещавшего всю зелень Севера, поняла, что карета катится на запад, куда-то в неизвестную сторону.
Все, что она видела, — это зеленые поля и деревья, распускающие новые листья.
Она вцепилась в красные бархатные подушки, ожидая, что дорога повернет обратно на юг, но путь был неблизким.
Все, что она видела, — это зеленые поля и деревья, распускающие новые листья.
Она вцепилась в красные бархатные подушки под собой, ожидая, что дорога повернет обратно на юг, но путь оставался прямым, как пшеничный стебель.
До этого момента Эванджелин старалась смотреть в окно, а не на Аполлона. Она не знала, сможет ли долго смотреть на него, не выдавая своих истинных чувств. Да и не хотела она его видеть. Ей было больно сидеть так близко к человеку, который вырвал у нее воспоминания и переписал ее историю.
Она не хотела смотреть ему в лицо. Но наконец она повернулась.
Он сидел прямо напротив нее. Его руки были сложены в замок и упирались в подбородок, он смотрел на нее с той же силой, с какой она избегала его.