Столетие Бунина в 1970 году в СССР широко не отмечалось, возможно, потому, что совпало со столетием В. И. Ленина. Натаев отметился только небольшим предисловием к повести М. Рощина «Бунин в Ялте», опубликованной в журнале «Дружба народов».
Будучи, как выражались в советские времена, выездным, Натаев раньше многих прочитал «Дар», «Другие берега», «Лолиту» и другие сочинения Набокова и был ошеломлен и восхищен, как если бы вдруг обнаружил лет в шестьдесят, что у него где-то в далеком далеке есть литературный родственник, чуть ли не брат.
Современники свидетельствуют: «Вкусы Катаева очень точно выразились во фразе: "Набоков, конечно, великий, величайший писатель"». Он стал главным представителем Набокова в СССР, насколько это было возможно в тех условиях. Начал контрабандой протаскивать «родственника» в советскую литературу. Вспоминая, например, о «мастерском описании бабочки», с завистью восклицал: «О, как страстно желала моя душа создания этого феномена!»
Как отмечает С. Шаргунов, в конце концов в газете «Правда» 18 апреля 1974 года в статье, посвященной постановлению ЦК КПСС «О литературно-художественной критике», Катаеву поставили на вид: «Сближение советского писателя В. Катаева с декадентским зарубежным литератором эмигрантом Набоковым, безусловно, не ответственно».
Но Катаев не унимался. То мелькнет у него нимфетка, то пройдет неверным шагом Гумберт Гумберт. А то и сам роман «Лолита» будет упомянут… Посвященные – понимали и внимали.
Набоков же, кроме лекции «Советский рассказ», никогда не публиковавшейся, о своем советском литературном «родственнике» больше не упоминал. Хотя на глаза ему Натаев наверняка не раз попадался. Когда, например, Г. Адамович в «Последних новостях» писал о сборнике рассказов Катаева, выпущенном берлинским издательством «Книга и сцена». Очень хвалил: «Катаев – подлинный художник. <…> Его основной чертой является глубокое чутье, "интуиция" жизни, страстная жадность к ней. В нем нет ничего рассудочного, умышленного…» И это при том, что самого Сирина-Набокова Адамович упрекал как раз в рассудочности.
Мог Набоков заметить Катаева и тогда, когда А. Куприн в анкете парижской «Новой газеты» называл «лучшими произведениями последнего десятилетия» «Солнечный удар» Бунина, «Растратчиков» Катаева, «Защиту Лужина» Набокова и «Зависть» Слеши. Но Набоков как будто ничего не замечал.
Тем не менее их литературное родство не отменяется. Не зря известный лингвист М.И. Панов в своих лекциях в МГУ помещал этих писателей, да еще Слешу в одну ячейку «прозы неожиданной метафоры», «прозы озарения»[17] Равно как и не отменяется их кровная связь с Буниным, как бы ни складывались их отношения и какими бы извилистыми тропами они потом ни ходили.
Полезные книги
Кузнецова Г. Грасский дневник. Рассказы. Оливковый сад ⁄ сост., подгот. текста, предисл. и коммент. А. К. Бабореко. М., 1995.
Набоков В. В. Письма к Вере ⁄ коммент. О. Ворониной, Б. Бойда; вступ. ст. Б. Бойда; пер. статьи и коммент. А. Глебовской. М.: КоЛибри: Азбука-Аттикус, 2018.
Устами Буниных: Дневники Ивана Алексеевича и Веры Николаевны и др. архив, материалы: в 3 т. ⁄ под ред. М.Э. Грин. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1977–1982.
Шаргунов С. А. Катаев: «Погоня за вечной весной». М.: Молодая гвардия, 2016. (Жизнь замечательных людей).
Шраер М.Д. Бунин и Набоков: история соперничества. М.: Альпина нон-фикшн, 2014.
17
Новикова О., Новиков Вл. Зависть: Перечитывая Валентина Катаева // Новый мир. 1997. № 1. С. 161.