Он, конечно, вырастет, поживет свое, а в конце пути,когда ходики на стене остановятся без пяти…
Где ты видел ходики на стене в карцере под Маяком?Я не видел, но мне казалось. Так ли, тик ли… Чудовищным молоткомпо затылку баба щербатая, самая некрасивая баба в мире,трахнет прямого аки горбатого на краю могилы.
Общей могилы, что потом и не разберешь, где чейсыне рожениц страны несчастной моей.И лежат спящие вечным сном, снова младенчикив чреве земли-матушки мальчики наши, кузнечики.Руки за спинами связаны, в головах ветер.Будет ли кто в ответе за них? Никто не будет за нас в ответе.
XI
Иов
Это будет повторяться снова, снова и снова —история многострадального Иова.Слово в слово.Вон он жил —светлоголовый Иов —не жалел слов,славил Господапочитал,считал овец, складывал, вычитал.А потом весь его капиталподелил на нульдиавольский поцелуй.
Прямо в лоб целовал диавол каждого из детей:троих дочерей, семерых сыновей.Никого не осталось, чтобы отца обнять,только их матьвыла, рвала волосы:«Отрекись, Иов,как дурак сидишь,струпья скребешь черепком глиняным.Страданье безвинное —то значит, что нет Бога, нет Его промысла.Ох, Иов, Иов, ничего не осталось от тебя, кроме голоса,вот и скажи, прокляни».Со. Лов. Ки.
* * *
Ни в одной книге об этом не сказано,никому не пришло на ум.То сам диавол, завладевший человским разумом,забирался на высокий валуни глядел на море,губитель да рукоблуд,говорил «я велик», а был все равно маленьким,что кожный струпна теле Иова,на теле страны моей буйноголовой.
А как звали? Ногтев, Эйхманс или Бухбанд[6].Не так и важно.Вот скажи мне, откуда в человеке талант?От Господа, – скажешь.Мол, целовал Отецперед выходом,и родился младенец.Вдохнул, выдохнул,заорал, присосался к груди,не изувер совсем, новенький человечек.А потом диавола в себе разбудили как давай калечить, губить, катовать.К несчастiю рукою железною загонять.Не плачь, Анфельция, их никого уж нету,лежат костьми изнутри планеты,А диавол? Диавол вечен.Присматривается к человечине.Присматривается к человекув любом веке.
* * *
Святцы. Библия. Стиры[7].Как думаешь, Фотиния меня простила?По-бабьи ответь, вот ты бы простила покойного?А конвойного?А стукача? А палача?
Простила. Простила. Тебя бы простила.А этих бы ненавидела люто до самой смерти.Со всей огромной бабьей воловьей силой.
Один из новозамученных все сожалел, что чертине каются и от этого больно ему, почти умерщвленному.Ему от этого было больно, а черти все рыготали, хвостами били.Палачи, стукачи, надзиратели и конвойные —нераскаянные. Штабелями легли в могилу.Полетели головы буйные – лысые курчавые рыжие.Полетели головы. Полетели.А ты, дед, выжил. Погиб, но выжил,и в девяносто умер в своей постелив кругу семьи, под лепет правнука новорожденного,подержал напоследок его пяточки курносейные.И небо синее бездонное бескордонноеоткрылось – звездами соловецкими все усеяно.
XII
Рай
Самые жаркие да кровавыебитвы всегда за рай.Избави нас, Господи, от лукавого.Избави нас, детей твоих грешных.Рождаемся бессловесными,растем картавыми,держимся что есть силы за краймамкиной юбки. За ней начинается тьма кромешная.
И ничто не зорко: ни глаз, ни кончики пальцев, ни сердце.Все тьма, все бельма, все беспросветно.Кроме островов этих – Соловецько[8].Где и рай, и ад – всё одни, возведенные человеком стены.На разрыв помни об этом, до последней капли кровушки русской,и тогда есть шанс, что и сегодняшний ад станет раем звенящим.Береги это чувство, слышишь, убереги это чувство,меня помяни. Всех нас помяни. И живи. Живи, моя хорошая, настоящим.