фату,
но любимая мне шепчет:
«Оставь,
пусть уносит,
забирает себе —
мне невестой уж не быть
никогда…»
***
Шагает горец,
Статью он не вышел.
Обочь – жена, она в два раза выше!
Идут, болтают, веселы их лица…
Аллах свидетель: коль мужчина – горец,
То и в любви он к высоте стремится.
ВСТРЕЧА
Он в Кандагаре был… Но я
Не знал про те заданья.
Когда он в бой ходил – мы все
Ходили на свиданья.
А нынче он давным-давно
Забыл чужие горы:
На ким1 идет, в кругу друзей
Девичьи ловит взоры.
Не грустен взгляд. Не дерзок вид
И не отмечен лоском.
Не стар, не сед… И нет наград
На пиджаке неброском.
Но всё же именно пред ним
Открыл я двери класса.
Как долго шел он к тем дверям,
Как долго сомневался!
И вот представил гостя я
Мальчишкам и девчатам:
Пчелиным роем класс гудел
И взгляд летел за взглядом.
С опаской глянув на меня,
Гость сделал шаг к ребятам
И тихо начал свой рассказ
Баском шероховатым.
Утихли шепоты-смешки,
Закончились остроты.
«…В далекий край из мест родных
Несли нас самолеты.
Выходим – фронт! Палящий зной.
Как уголь – каждый камень.
– Вот этот мост отдать нельзя!
Держитесь! Хоть зубами!
И мы держались… Враг стрелял,
Град пуль летел со свистом.
И кровь рекою там текла
По склонам каменистым.
У незнакомого моста
Вжимаясь в пыль и камни,
Лежал и думал я о том,
Что припасла судьба мне.
Нельзя подняться было нам,
Встань – попадешь под пули.
Они свистели над землей
И нас к земле пригнули.
До ближней части – две горы,
Что ни гора – то круча.
Нас – тридцать два бойца всего,
А моджахедов – туча.
Всё ближе враг, тесней кольцо, —
Тут дрогнул гостя голос, —
Разрыв!.. И друга голова
На части раскололась…»
Промолвив это, задрожал,
Затрясся гость всем телом
И вдруг зашелся, как дитя,
В рыданье неумелом.
Руками он закрыл лицо
И всё рыдал и трясся,
Пока не вывели его
Два мальчика из класса.
Напрасно ждали гостя мы
С тоской необычайной…
Для нас судьба того моста
Навек осталась тайной.
***
Кто мудр под небом – старики иль дети?
В проблеме этой – впрямь неразбериха:
У одного – всё впереди на свете,
Другой уже хватил с лихвою лиха.
Один шумит – и машет кулачками,
Другой всё отдает – и безобиден…
И кто же мудр из них? Решайте сами.
И там и здесь зуб мудрости не виден.
Художественное слово: проза
Леонид ДОНСКОВ. Ёси
Непридуманная история про козочку, найденную в лесу в возрасте трех дней
Посвящается моей сестренке,
Жанне Танановой
Как мало нам дано, чтобы творить добро!
Спасти и защитить всегда ли в нашей власти?
А вот для зла довольно безучастья:
Смолчал, отвел глаза, и совершилось зло…
В. Донскова
1
История эта произошла в Цимлянских песках, на маленькой степной речке Аксенец.
Была осень, конец сентября, днем ярко светило солнце и было даже жарко, если, конечно, не дул северный ветер. Но по ночам становилось всё холоднее, и звезды, которые были хорошо видны с земли, как серебристые мальки в солнечный день на мелководье, утром видели, как на земле клубился молочный туман. А вы бывали свидетелями этого чуда? С первыми лучами солнца туман начинает сползать с возвышенностей в долины, в низины, к ручью и речке. Он клубами катится, как перекати-поле, вьется в спирали, струится, как вода.
Хорошо смотреть на это с холма или, как здесь говорят, с «кучугуры». Сначала показываются верхушки деревьев. Они загадочно-темны на белом полотне тумана, они встают, как неведомые великаны, потягиваясь своими могучими ветвями-руками.
Потом начинается день: еще нет солнца, но становится всё светлее и светлее, звезды тускнеют и начинают постепенно исчезать. Появляются первые лучи солнца, и вот на небе остается одна, самая яркая – «Пастушья» звезда, а точнее – планета Венера. И, конечно, Луна!
Луна… Ее бывает видно чуть ли не до обеда. Всеми покинутая, она уже не светит, становится похожей на маленькое облачко, которое неуловимо тает. А туман в низинах редеет, превращаясь в легкую невесомую дымку, которая исчезает совсем незаметно: вроде была – и вот ее нет. Странно ведь, правда?
1
«Ким» – лезгинский годекан, сельская площадь, место, где мужчины решают важные вопросы общественной жизни села.