От Богатова тронулись, и Егорыч допрос продолжил. Оказалось, Тамара на больничку ехала за справкой. После выходных ей в школьную столовую выходить, у штатной поварихи непутёвую заразу нашли. «Удачно», – сказал Егорыч. В богатовском кооперативе Тамаре постоянная работа никогда не светила, а теперь и конеферма закрылась, где она кобыл доила. Летом казахстанцы хорошую цену за молодняк и сортовых кобылок дали, пару месяцев выждали и в октябре последних доходяг за полцены вывезли. «На махан[10] всякие пойдут», – сказал Егорыч. Допрос закончился, и Тамара Кудина подколола:
– А што это Вова у нас помалкивает? Наверно, не выспался.
– Вова гуляш твой вспомнил и язык проглотил, – сказал Егорыч.
В сезон девятнадцатого года Тамара у нас повариху подменяла целый месяц, и Кудин действительно до сих пор её гуляш вспоминает: «Ум отъешь, как человек готовит!» Похоже, он и сейчас не против поплотней замутить с этим «человеком», только окончательно решиться не может. Щи, кстати, у Тамары так себе получались, жидкие.
Райцентр автобус пересёк по-старому. Сначала свернул к больничке, Тамару и смышляевских высадил, потом – нас возле рынка. Мы на выход двинулись, и этот голос подал: где тут на биржу выходить?
– Держись за нас, не пропадёшь, – сказал Егорыч, – но горя хватишь!
Он всегда так зубоскалит, но в этот раз не соврал.
– Ты на постановку или на отметку? – спросил Кудин попутчика.
– На биржу.
– Всё же не проспался, – сказал Егорыч, и больше мы его не касались.
От рынка до центра занятости ближе всего идти дворами двухэтажек. Не помню, где он раньше располагался, а в это здание я хаживал по другим делам и через площадь. После армейки водителем в казначействе работал, друг Фома устроил, сослуживец, мы и автошколу вместе кончали. А сюда, в Дом быта, ходил постригаться. Получается, к своей будущей жене. Когда Лида сказала, что их разгоняют, в казначействе тоже лишь один отдел оставался. Федералов из района убрали, ПТУ закрыли – кого обслуживать? Я позвал Лиду замуж, и мы из райцентра к моим уехали. Она первая стала дома зарабатывать, а я по вахтам мотался.
Лида хоть и берёт до сих пор по две соточки с головы, да рвут её на части. Из Богатова учителя специальную машину присылают, до полночи держат. В прошлую субботу Жогов приезжал. Он всегда является с пятисотенной и от сдачи наотрез отказывается. Пошутил насчёт достойной встречи дня единства хозяина и работника, хотя всем известно, что наш хозяин раз в месяц дочку повидать в город ездит, поэтому приготовляется. Долго зубы заговаривал, как бы мимоходом вытащил денежку, но Лида не поддалась, сказала, что прошлую сдачу отработала…
С автобуса на отметку мы всегда первыми попадаем. Егорыч тронул дверь – закрыта, стали ждать. В Доме быта на главном входе крылечко было с навесом, теперь тут широкая площадка в одну ступеньку, на две четверти высотой. Дверь пластиковая со стеклом поверху, окна пластиковые, а навеса никакого нет. Кудин ладонями загородился, глянул через стекло и доложил, что в коридоре свет есть.
– Распорядок выдерживают, – сказал Егорыч.
По обычному распорядку в этот час по улице шли бы работницы всякие, и он бы подбирал Кудину пару. Но из-за выходных никого не было видно. Тут телефон незнакомо затренькал. Вызов идёт, а этот «Санёк» стоит.
– У тебя звонок, – подсказал Егорыч.
Тот буркнул «знаю» и телефон всё же достал. Послушал и стал сипеть и бубнить. Это никакая не шифровка, так только лишнее внимание навлекать.
– Зачем ей «памперсы»? – прошипел. – Я простынь изрезал. Свет включи – увидишь… На рейсовом приехал. Денег больше нет… Нет на телефоне… Какой кредит без документов?.. Куда собралась? Её одну бросишь? Ты…
Шипел-сипел и вдруг как захлебнулся. «Заткни-ись!» – орёт и телефон о землю, только брызги полетели. К двери подскочил, стал ручку отрывать.
– Там денег нет, санок, – спокойно сказал Егорыч.
– Какой я тебе сынок?! – взвился.
Развернулся и со всей дури – пяткой в дверь, в левую филёнку. Сразу насквозь просадил. Назад ногу дёрнул, а сапог внутри остался. Тут всё и завертелось.
Пока этот на одной ноге прыгал, с той стороны Замкова нарисовалась, директор. Причём, смотри, как она сделала. Сапог отнесла в коридор, наряд вызвала и вернулась с объявлением, стала его к стеклу на скотч сажать. Этот стоит на одной ноге, за скобу руками держится и через стекло на Замкову смотрит. Дёрнет как припадочный и смотрит. Другой псих за это время всю дверь бы разнёс.