– Обожди, дай теперь я угощу нормальной рыбой! – сказал Андрюха и вытащил из багажника баночку-шайбу с мороженым тугуном. Выковырял ножом плоско улежавшуюся ломкую рыбинку, бросил норке, и та мгновенно закуску схватила и утащила. Тут уже Андрюха победоносно глянул на компанию и перемигнулся с Серёгой: «Знай наших!» А Москаль орал: «Ну всё! Всё! Твоя взяла!»
Серёга с Андреем закруглили застолье и загнали компанию в «дэлику». Андрей ехал замыкающим.
Пошли тундряки, балок дорожников с «Уралом»-вахтовкой: с тундры давило воду, и, чтоб наледью не стопило дорогу, мужики прорубали в ней канавки. Так и тянулись редколесья, далёкие сопки, а потом лесок кое-какой подсобрался, и Андрей пронаблюдал ещё один пример живого бытия зимника. Ехал, отпустив Серёгу, и в одном невыносимо бугристом месте, совсем сбавив скорость, вдруг увидел тёмный овальчик, пересёкший дорогу. Даже не перебежавший – у мышей не видно лапок, – а именно проскользнувший, прокатившийся на какой-то магнитно-мышиной подвеске и пытавшийся забраться на крутой и высокий бортик дороги, как-то странно замедляясь. Мышь, видимо, изголодалась и уже замерзала, бежала, пытаясь зарыться, – но ни промёрзлое дно зимника, ни бугристые отвалы не давали. А перелезть через бортик сил не хватало. Тут расширяли дорогу и наворотили отвесный окаменелый вал с неряшливыми кусками грунта, какими-то заиндевелыми корнями, отщепками стволов.
Андрей выскочил из машины и подобрал мышку, уже беспомощно собравшуюся в комочек и готовую испустить дух. Это была красно-серая полёвка, пушистая, с уже прикрытыми глазами. Андрей принёс её в машину, отогрел, пока блестящие чёрные бисеринки не засияли на пушистой мордочке, а потом вышел, держа за пазухой, перелез через бортик и выпустил её в пухляк, в котором она мгновенно исчезла. На всякий случай сыпанул он и горсть кедровых орехов из кармана.
Потом была плоская сопка с гарью – столбами лиственниц, полностью залепленных снегом и вида абсолютно фантастического, словно из нанизанных сплющенных шаров.
Потом «дэлика» снова остановилась. Оказалось, что гуляки умудрились заметить белую куропатку. Она сначала бежала, а потом застыла на комковатом бортике дороги, и её белый силуэтик виднелся на фоне лесной стены. Мимо серой тенью пронёсся ястреб-тетеревятник. В «дэлике» шла какая-то возня, заоткрывались окна, и показался ствол назаровской «беретты». Андрюха, давя на гудок, еле успел въехать меж «дэли-кой» и куропашкой:
– Мужики, хорош хреновиной заниматься! Серёга, они чё, с голоду помирают? Полмашины олениной забито.
Назар попытался возмутиться, но тут и Москаль встал на защиту «фаун́ ы», и на этом попытка охоты закончилась. Потом бригада, видимо, утомилась и заснула, болтая башками.
И снова потянулась дорога, и запредельная строгость дали по края наполнила душу. Начался прямой, как стрела, кусок профиля, уходящий в сопку, – вдали на вершине он выглядел проступал на снежном как прорезь прицела, галочка среди тайги на фоне вечереющего неба.
Долго ехали, пока сгущались сумерки, и всё ярче проступал на снежном полотне дороги фарный свет, пока пространство не сузилось до сияющего коридора, освещённого фарами, коридора, освещённого и стало условней, домашней без этих выматывающих душу сизых просторов. На градуснике упало до тридцати пяти. – Звёзды приблизились, засияли, и последний раз сверкнул драгоценной желтью закатный пласт неба. И настала давнишняя, знакомая обстановка огней, значков, лампочек, и гуляющий на нырках сноп света перед капотом, и сдвижные тени от комьев на горных цепочках отвалов… И туманное зарастание стёкол в углах. И музыка, которую он всегда слушал в дороге, – сейчас он который раз гонял песню на стихи Андрюхи Антипина из Усть-Кутского района, его друга, тёзки и собрата по доле. Глубокий женский голос пел несколько на цыганский манер и под аккомпанемент гитары и гармони. А в припевах балалайки подхватывали монументальным и разлётно-долгим порывом.
16
Певица, или тот, кто с ней записывал песню, видимо, желая придать больше гладкости в рифмовке, заменили в стихотворении Антипина две строки – во второй и в последней строфах. В оригинале стихотворение Антипина выглядит так: