Есть публикации в коллективных сборниках, областных, региональных журналах, альманахах, в двух ангарских антологиях. Авторские книги:
Рябиновый свет: Стихи. – Ангарск, 2006;
Вечерами зимними…: Рассказы. – Ангарск, 2016;
Про Кремль: Сказка. – Иркутск, 2016;
Сердцем слышу: Гражданская и любовная лирика. – Новокузнецк: Изд-во «Союз писателей», 2018.
Живет в Ангарске с 1973 года, с 2010 года работает руководителем студии «Метафора» во Дворце творчества детей и молодежи.
Сибирские были, сказы, притчи
Сказ о таежных цветах
Когда охапками цветы крадут у лета,Передо мной встают неясные чертыИз пышного сибирского букетаРомантики, любви, трагедии, мечты —Так понимаю я таежные цветы.
О том и хочется сказание поведать.…В пределах иноземных и во времена,Которым суждено Сибирь изведать,В дружине Ермака душой слыл Сарана,Друг сотоварищам, врагам – сам сатана.
Дружина местным племенам вред не чинила,И те встречали дружбой, миром казаков.Сибирь тем временем по-волчьи вылаОт жадных плеток и безжалостных подковОрды, чья алчность не знавала берегов.
Иван же Сарана в краях, где появлялся,Учил братов поля пахать, бросать зерно —Тем от тоски по Родине спасался.Сражался, пил, кольчужное латал звено —Все получалось «щиро», «гарно» и «зело»[3].
Певун, плясун, рассказчик, озорник чубатый,Он белку на лету без промаха разил.За буйну голову Кучум проклятый,Ордынец злой, богатый, каждому сулилМешок со златом, лишь бы Сарану сгубил.
Иван про это знал. Бывало, он смеялся:– В рубашке я родился. Час тот не настал,Чтобы казак врагу за так достался…Но дух предательства монетами мерцал,Шагал вослед и к сотоварищам пристал.
Однажды, силы потеряв в бою неравном,В тайге у речки крепко спали казаки,Не ведая о замысле коварном.Кучумовцы напали, словно волчаки,И замелькали злобные ножи-клыки.
Совсем не многим казакам спастись случилось.Ивана Сарану настиг последний час.Но кровь его огнем в траве светиласьИ дивными цветами утром обратилась —Саранками.Таков о них печальный сказ.
А вдруг и правда нечто наше после смертиНаходит жизнь в цветах и росами горит?И можно ль эту тайну соизмеритьС привычной догмой: все уходит под гранит?..А где-то в вазе утренний букет стоит.
«Расскажи мне, Байкалушко-батюшка…»
Расскажи мне, Байкалушко-батюшка,Ну откуда в тебе столько силушкиНа такое мученье-терпение?Знаю, нас ты немало наказывалКак детей неучтивых, безбожников…Но Провал[4] не остался наукою —Ни умом, ни душою учениеМы не приняли и не запомнили.Вот и «любим» тебя словно варвары:Мутим воду живую, целебную,Отравляем бензином и сбросами;Омулей ни к чему ловим тоннами;Рубим, рушим оправу природную,В терема одеваем «хозяйские»Да постройки питейно-базарные;Скалы в латах из кедров и лиственницРежем, словно батоны с икоркою,На участки для частного бизнеса.И живет этот бизнес заботамиО своем драгоценном здоровьице,О твоем ни минуты не думая.Ты вздыхаешь, сутулишься, грозишься,Иногда негодуешь без мерушки,Успокоиться можешь и жертвою,А потом, как вины искупление,Бередишь себе душу великуюИ несешь ее нам, твердолобенным;Омываешь грехи наши вечные,Освящаешь волною живительной,Даришь веру в счастли́во грядущее…Подари же и мне грамм терпения,Дай хоть каплю твоей светлой силушкиПеремочь черноту несусветную,Что на Русь снова движется полчищем.Не дал Бог мне бесстрашия воина —Только сердце, отчизной болящее.
«Творец наш был, наверно, слишком юн…»
Творец наш был, наверно, слишком юнИ озорства мальчишеского полон,Когда просторами снегов и дюн,Морей, лесов и прочим Землю полнил.
Азартно все из хаоса лепил.Но… интерес пропал, иссякли силы,На самотек ваятельство пустил —Душа юнца иного попросила.
Вот здесь и пригодился человек —Творенье Божие, ума создание, —Увы, допущен в хаотичный векОн был на довершенье мироздания…
От наших бед состарился Творец.Ему на теплой облачной завалинкеНе в радость даже Божеский венец.Одна теперь отрада – валенки.
Анна Татузова
вернуться
4
Залив Провал (около 191 кв. км) образовался во время сильного землетрясения на Байкале в 1861–1862 годах.