Тускла, пуглива, одинока,Свеча задута… Свет инойПлывёт со рдяного востокаЗемли отрадой неземной!
Как траурный покров унылый,Свевает он с юдоли слёзИ ночь слепую, как могила,И ночь, исполненную звёзд!
Всё разгораясь яром вящим,Всей ширью неба становясь,Победой радости слепящейСвою он утверждает власть!
Будь ей во тьме равно послушна,Легко б восторглась[2] на светуВ волшебный сад земная пустошь,В сад яблоневый весь в цвету!
Пылает запад – Солнце гаснет,Синь червленицею[3] заткав…И я не знаю, что прекрасней:Восход его? зенит? закат?
Но Человек с сияньем БожьимВысокой думы на челе —Вот Солнце, что ещё дороже,Ещё отраднее Земле!
Лишь стоит раз того увидеть,Кто благоличием лучистИ духом плотен, как иридий[4],И как алмаз, им твёрд и чист, —
И сам Александрийский ангелГлаву склоняет с высотыПред властью – Русского ТалантаИ тайны Русской Красоты!
Ранняя осень
Ах, какая ранняя осень!Странно мне: холода… холода…Сердце даже надежды не просит…Ветер мёртвые листья уносит,Сам не зная зачем и куда.Кратко, зыбко блаженство на свете,Притворилась удачей беда…Жаль, не может осенний ветерИ меня, как вот листья эти,Унести – низачем, никуда…
«Не слабостью твоей и не улыбкой…»
Не слабостью твоей и не улыбкой,И не игрой без страсти и без цели —Всё было лишь опять моей ошибкойИ странной вьюгой первых дней апреля.
Русская Звезда
Теперь со всех сторон, из всех пределовИдёт на Русь монгольская орда.И меркнет день, во тьме слабеет тело,Но ты – «гори, гори, моя Звезда!»
Среди менял, в разгаре римских оргий,«Распни её!» – Змей шепчет о Руси,Но поднял уж копьё святой Георгий!Мгновение – и Змея поразит!
Хотите, за собою увлекая,Вести нас гладким и кривым путём?!В ад вашего игрушечного раяИдите вы! Мы с вами не пойдём!
Идите все своей дорогой торной!А мы пойдём за нашею Звездой!Она – Рублёва «Спас Нерукотворный» —Святит наш путь тернистый и прямой!
«Для тела изнурённого кровать…»
Для тела изнурённого кроватьЕщё не гроб, но сходное созданье.О, если б можно было так устать,Чтобы лишиться силы на страданье.
Рука убийц безжалостна не столь,Как хладные уста противной воли.О, если б то была такая боль,Чтоб потерять сознание от боли.
Не сразу, жаль, вонзилась шпага в грудь,А позже в спину кортик откровенья.О, если б можно было так уснуть,Чтоб обрести не забытье – забвенье.
Отрывок
…Ах, эти рифмы, рифмы-озорницы!Попробуй-ка их удержи в узде.Они, как молодые кобылицы,Без привязи хотят скакать везде.Смотри: вон повод рвёт одна, другая,И, на просторе весело играя,Проказницы тем остальных зовутПорвать узду себе составить труд.Но – нет нужды: отпустим повода,И, как о том бы глупость ни судила,Пускай ещё неведомо кудаНесёт их поэтическая сила…
Скажи, поэта есть ли что дорожеЗемли на всё прелестных берегах?А что поэту дорого быть можетТак, как ему свобода дорога,Минуты своенравных вдохновенийИ строки, где блажен и волен гений?Кто счастлив здесь? Он счастлив: он – поэт.Но… чертит вновь: «На свете счастья нет…»,О ком, о чём всё грезит и тоскует?Смеётся желчно, ропщет, негодует,На пени на судьбу и на укоры НебуРастрачивая чувств и мыслей пыл.Какой творец собою счастлив не был?А всё же прав творец великий[6] был:«Ни музы, ни труды, ни радости досуга —Ничто не заменит единственного друга».
Елена Пешкова
Пешкова Елена Анатольевна родилась в 1984 году в г. Одинцово Московской области. Стихи начала писать в старших классах школы. В 2001 году поступила в Московский педагогический государственный университет им. Ленина на дефектологический факультет. В 2004 году стала членом Клуба молодых писателей МГО СПР (руководитель – Елена Муссалитина).
вернуться
2
вернуться
3