У виадука стали на пригорке.Внизу – составы быстрые стучат.Теперь отлита наша память в бронзе —В фигурках этих тоненьких девчат[1].
Прожили восемь месяцев «под немцем»,Оплакивали братьев и отцов,Но сразу же своим открытым сердцемОткликнулись на Родины вы зов!И поняли – строительством дорогиС фашистами ведёте личный бой.Хоть вовсе не звучало слово «подвиг»На этой полосе прифронтовой.
Сухие цифры в сводках отразили:Такого даже в мире больше нет!На месяц раньше поезда грузили,Чтобы отправить к Огненной дуге!
У памятника проходя, невольно,Креститься поднимается рука,Ведь женщины со всей России словноСобрались возле этого моста.
Святые наши бабушки и мамы,А большинство из них уже ушли.Трудов и славы вашей – половинаВ победных достиженьях всей страны!
Пасха
Такая поздняя весна,Но все же дымкою зеленойПокрылись дальние леса:Апрельской акварелью томной.
И храмы приходящих ждут,Воскликнуть чтоб: «Христос Воскресе!»В ответ «Воистину…» поют,Сливаясь с Ангельскою песней.
О, Пасха – как душа светла!И верится, что Русь – Святая.Звонят, звонят колокола,Христово Воскресенье славя!
Подольский Виктор
Родился в семье сельских жителей в 1958 году, работал на стройке простым рабочим. Писать стихи стал в 30 лет попав под влияние немецкого поэта 18 века Ф. Гёльдерлина. Любимые поэты: Гёльдерлин, Эдгар По, Бодлер, Пессоа, В. Иванов, Эллис. Член Российского союза писателей.
Танец
Плачет музыка, и в танце,Завихрился хоровод,Звонких мыслей новобранцыОкружили небосвод.
Рядом мнится, он бескрайний,Пламенеет как алмаз,То он тёмный, то сусальный,То кровавый отблеск глаз.
Как предтеча вакханалий,Засверкало зла вино,Горней силою ордалийЗаструилося оно.
И прекрасен мрачный танец,Незабытый мглой времён,Жжёт, как огнь-протуберанец,Неизведанных имён.
Пусть клубится зыбь столетийНад вселенскою игрой,Но знаменья, клади эти,Бдит извечно млечный рой.
Плачет музыка, и в танце,Завихрился хоровод,Звонких мыслей новобранцыОкружили небосвод.
«Я новый день как мотылёк живу…»
Я новый день как мотылёк живу,в ладье непрочной по судьбе плыву,а вдалеке манящий зыбкий луч,как перст Господень, явлен с горних круч,незримый указуя путь во тьме,в моей земной и гибельной тюрьме…
Сей путь пройду до самого конца,любовью напоив людей сердца.
Кумир
Цветок любви и речь,Их вечная тоска,Слезой устала течьВ чертоги из песка.
Дождь радугой остыв,Наполнил сок равнин,Истратив свой мотив,Над пиками вершин.
Лишь ивы у рекиВетвями льют росу,Звени мой стих, влекиЗвучи листвой в лесу.
Ждут злые города,Живительный мотив,Но грянула беда,Огонь с небес излив.
Уж мёртв певец, и мирБезмолвием застыл,То в небесах кумирБезумие таил.
Видения
Грехи кровавятся в судьбе,В ней души никнут и таятся,И сонмы слизней зла роятсяВ сокрытой вехами алчбе,
Что жаждет мрака и раздораВ толпе убогой и слепой,Где смерти властвует разбойИ клики дьявольского хора.
Вкруг пир кровавых упырейВ безумной оргии ярится,И танцем жутким дьяволицаЗыбит у адовых дверей.
Как корчи тел полуистлевшихВ гробах средь капищных могил,Трясётся пласт, земельный илПод грохот молний отлетевших.
На пепелище дней усопшихЛетают сны грядущих лет,Где мгле мерещится рассветИ ветры гор, во мхе утопших.
Дымит земля от влаги алой,И василиск от жатвы рдян,Он светом ада оссиянИ дремлет, от алчбы усталый.
Вот у клоаки смрад струится,В распухших трупах аль[2] стигмат,Костей гниющих маскарад,Сплетеньем аспидов багрится.
Вот увлечён Аид стенаньем,Упадшим духом покорён,Среди безумия времёнПаря над грешным мирозданьем.
И знаки дней, веков идущих,Блестят на веках ликов сущих.
Комната
В полумраке тонкий светТо нахмурен, то чуть ясен,Он прозрачен, как рассветВ бликах комнаты, прекрасен.Вот колонной замер шкап,Где таятся книжек грёзы,И в потёмках, как арап,Чёрен мой диван и розы,