Тут я спьяну и в отчаянии хватил ковшом об пол, и все вдруг затихли. Я же возопил: “Божий есмь аз! Божий – не ваш! Вем, яко щедроты Его на всех делех Его!”
Тут стала таять храмина, также и стол, и все ефиопляне. Последним растаял петуший хвост. Я же открыл глаза и увидел себя в гробу посреди Успенского храма. А рядом трёх иноков, читавших Псалтирь. Когда открыл я глаза и сел в гробу, един от иноков – Касьян – с криком страшным и диким бросился вон. Другой – Демьян – упал тут же в бесчувствии. Третий же – Ефрем – старец, муж древний и добрый, сказал мне:
– Мы думали, ты помер, даже свечу тебе подносили. Как нашли тебя вчера на лестнице в колокольне…»
Здесь рукопись обрывалась…
За неимением лучшего места хранения, листы снова препроводили в тайник. Вскоре приют для беспризорников перевели в другое место, а в бывших монастырских кельях разместилась милиция и КПЗ. В суете переезда о рукописи забыли. И лишь недавно, когда приступили к восстановлению обители, вновь обнаружили в стене ковчежец. Он подгнил и крошился с боков. Но рукопись сохранилась неплохо. Только листы ещё потемнели. Находку передали настоятельнице. Запершись в келье, мать игуменья ознакомилась с рукописью, после чего снарядила в епархию нарочного. От Владыки пришёл ответ – оставить рукопись до времени в монастыре.
Мать игуменья закрыла ковчежец в шкафу и, кажется, вовсе забыла о нём…
Вилен Иванов
Любовь. Первая и вторая
Из цикла «Рассказы аксакала»
Иванов Вилен Николаевич – советник РАН, член-корр. РАН, д.ф.н., профессор, член Союза писателей России. Автор более 500 научных и литературных публикаций (книг, брошюр, статей, сборников стихов). Имеет государственные и общественные награды. Лауреат научных и литературных премий. Почётный член Российского общества социологов (РОС). Почётный доктор наук Института социологии РАН. Почётный гражданин г. Минниаполиса (США). Полковник в отставке.
Воспоминания о первой любви чаще всего окрашены в нежные, умилительно-ностальгические тона. Они (воспоминания) согревают душу в зрелом возрасте, не говоря уже о старости. Но иногда бывает и по-другому. Как сказал поэт, «на то она и первая любовь, чтоб быть ей не особенно удачной». В этой ситуации воспоминания приобретают несколько иные оттенки и пробуждают не столь благостные чувства. Это как раз мой случай. Что сохранила память? Со своей первой сердечной зазнобой я познакомился при не совсем обычных обстоятельствах. 1951 год. Май месяц. Киев. Я со своими однокашниками, воспитанниками КАПУ[18], возвращался после посещения стадиона «Динамо» в aima mater. Свернули с Крещатика на площадь им. Калинина (теперь площадь Независимости) к остановке троллейбуса № 4, на котором нам предстояло доехать до улицы Некрасовская, где располагалось наше училище. Не доходя до остановки, мы увидели драку. Группа гражданских ребят активно наседала на учащихся авиационной спецшколы (по сути, наших коллег). Мы бросились на выручку. Драка быстро прекратилась. И тут я обнаружил, что стою у остановки троллейбуса, в отличие от моих друзей, без головного убора. Оглянулся и увидел стоящую несколько поодаль девушку, которая держала мою фуражку, как обычно держат военные люди в торжественной обстановке (согнутая в локте рука). Подошёл, поблагодарил, познакомились. Девушку звали Светлана. Мы как-то сразу приглянулись друг другу. С этого дня начались наши встречи. Их частота определялась не моим желанием – оно было постоянным и со временем только возрастало, – а количеством моих увольнений (то есть разрешением покинуть стены училища на вполне определённое время). Обычно они представлялись воспитанникам по субботам и воскресеньям. При условии отсутствия нарушений воинской дисциплины. Порядки в КАПУ были достаточно суровыми. Начальником училища был генерал-майор артиллерии А. П. Свиридов (бывший царский офицер, получивший генеральское звание уже в советское время). Он не терпел какого бы то ни было разгильдяйства ни со стороны офицеров-воспитателей, ни тем более со стороны воспитанников.
В те дни, когда я получал увольнения, мы встречались со Светланой на квартире её подруги Зои («Зойкина квартира» – почти по М. Булгакову). У Зои был сердечный друг, как теперь говорят, бойфренд. Наша «четвёрка» образовала компанию, в которой не было скучно. Родители Зои редко бывали дома по выходным дням, и это нас вполне устраивало. Мы заводили патефон, слушали музыку, танцевали. Запас пластинок был достаточно велик. Были и довольно редкие. Здесь я впервые услышал песни и романсы А. Вертинского и П. Лещенко. Последний пользовался нашим повышенным вниманием. Именно под его мелодии мы танцевали. Чаще других звучало танго «Татьяна». Нам особенно нравился первый куплет, начинавшийся словами «Встретились мы в баре ресторана». Мы не очень представляли, что такое «бар» в ресторане, но воспринимали эти строки с особенным удовольствием.
18
КАПУ – Киевское артиллерийское подготовительное училище, одно из 6 созданных в 1946 году по инициативе И. В. Сталина, утверждавшего, что «артиллерия – бог войны». Училища такого типа были призваны дать среднее образование юношам (воспитанникам) с последующим обязательным направлением их в военные училища, готовящие офицеров-артиллеристов для Красной армии.
Правом преимущественного поступления в подготовительные училища пользовались дети погибших в годы Великой Отечественной войны офицеров.