Степная мистерия
Горит Сары-Аркаогнём диких маков
Над головой сковорода,раскалённая добела
Степь змеёй заползаетв нос, уши, горло, глаза
дыханием горькой полыни,жужжанием, пылью
Дрожит окоёмШевелится марево
Ковыль да полынь,оводы, саранча
Степь, жара, ветер, макиСтепь, жара, ветер, маки
На твоих губахцвета спелого граната
Степных кобылицкапля молока
Снимаю её языком,пьянея от счастья
Ковыль да полынь,оводы, саранча
Степь, жара, ветер, макиСтепь, жара, ветер, маки
Среди жухнущей травысурок махнул лапкой
На сотни вёрстНа сотни лет
Степь, жара, ветер, макиСтепь, жара, ветер, маки
Плавится солнцеПрочь текут реки
Проносятся мимогорода, лица, годы
А пред мысленным взоромcтепь, жара, ветер, маки
И на языке до сих поркапля кислого кумыса
Да пьянящий вкуствоих губ цвета граната
Аральские листки
* * *Вопреки своей волиот пути отклоняясь —от пути, нацарапанномскреблом мирозданияна коже Земли
Амударья тёмные воды,тёмные мутные водынесла по сосудам полей:узким арыкам и грядкам,к жаждущим влаги корням.
Теряла Амударья воду,прочь утекая бесследнов серого грунта слои,под солнцем палящимв пар превращаясь.
Поднималась Амударья вверхпо венам хлопчатника,чтобы утром однаждывсё поле покрылосьмягким, пушистым снежком
* * *Тем жарким летним утромпалящее южное солнце
не нашло своё отражениев зеркале Муйнакской бухты.
Дети, взрослые и старикибежали плача и крича
за ушедшим внезапнопод покровом ночи морем.
До сих пор в дрожащем воздухераскалённой пустыни Аралкум
среди жёлто-серых песков,среди саксаула и полыни,
там где раньше судаАральской флотилии
рассекали носамисиние волны
я отчётливо слышуих отчаянные крики,
я отчётливо слышуих безысходные стенания
Низверженный Перун
Высоки да сочны на Волхова берегах травы.Высоки травы да темны дубравы.Как слеза чисты ледяные ключи,Да чернее ночи грачи.
А по Волхову-реке плывет не ладья с купцами,Да не струг плывет с меткими стрельцами.А плывет по Волхову грозный Перун.Древяной лижет бок бурун.
Не распустится уже цветок о восьми лепестках,О восьми лепестках, огненных ростках.Растоптали капище да хоромы.Свержен повелитель грома.
Разогнали седовласых волхвов по своим домам,По своим домам да дремучим лесам.Не измерить Киев старой мерой!Новая на Руси вера!
А по Волхову-реке плывет не ладья с купцами,Да не струг плывет с меткими стрельцами.А плывет по Волхову грозный Перун.Древяной лижет бок бурун.
Дубровник
Полсотни кун[1] на два билета и на «хвала»[2]сединами запорошённого хорватамы обменяли и взбежали вверх на стену[3],ступеней камня как бы невзначай касаясь.
Здесь ветер-озорник, смеясь, являет миру,легко задрав подол лазоревого платья,ног стройных наготу твою, сияньем бронзыгипнотизирующую мужские взгляды.
С Минчеты[4], величавой башни, весь Дубровник,стекающий ручьями яркой киноварисо склона Срджа[5] к синим языкам Ядрана[6],лучами позолоченным, вместился в кадр взгляда.
Церковный благовест летит над древним градом:над княжеским дворцом и над мощёной Плацей[7],над церковью Святого Влаха и над рынком,домами горожан, монастырями, портом,
над крепостями, бастионами, стеною,над ренессансом, поздней готикой, барокко,над кипарисами и лаврами, над хвоейдушистых пиний, над морскою бирюзою.
И мы с тобой не в состоянии представить,что в крышах черепичных, на которыхворкуют беззаботно голуби, недавнозияли дыры от снарядов тех, кто «хвала»
другими буквами выводит на бумаге,что город был объят огнём и дымом,что чёрные стволы обугленных деревьевсады и улицы и берег наполняли[8].
~ 17 ~