В опубликованном советско-китайском коммюнике в связи с подписанием Договора и Соглашений говорилось: «Переговоры, протекавшие в атмосфере сердечности и дружественного взаимопонимания, подтвердили стремление обеих сторон всемерно укреплять и развивать отношения дружбы и сотрудничества между ними, а также их желание сотрудничать в целях обеспечения всеобщего мира и безопасности народов».
Договор имел историческое значение и для становления другого государства — Монголии. Оба правительства в совместном коммюнике констатировали полную гарантию независимого положения Монгольской Народной Республики, полученную в результате референдума 1945 года и установления с ней дипломатических отношений Китайской Народной Республикой[2].
Одновременно с подписанием Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи и «в интересах обеспечения обороны обеих стран» правительства двух государств договорились также о заключении Дополнительного соглашения к Договору. Это соглашение, подписанное А. Я. Вышинским и Чжоу Эньлаем, предусматривало: «как на территории Дальневосточного края и среднеазиатских республик СССР, так и на территории Маньчжурии и Синьцзяна Китайской Народной Республики не будут предоставляться иностранцам права на концессии и не будет допускаться деятельность промышленных, финансовых, торговых и иных предприятий, учреждений, обществ и организаций с участием, в прямой или косвенной форме, капитала третьих стран или граждан этих стран».
По мнению советской стороны, это дополнительное соглашение должно было уберечь СССР и Китай от возможной послевоенной экономической экспансии капиталистических стран с целью оказания политического и идеологического влияния на оба государства, в особенности на обессиленный гражданской и антияпонской войнами Китай, с намерением свернуть его с выбранного им пути социалистического развития. В напряжённой международной обстановке политической и идеологической борьбы между силами социализма и капитализма в то послевоенное время такое соглашение было вполне закономерным и обоснованным. В целом Договор 1950 г. и дополнительное соглашение к нему наделяли равными правами и обязательствами и СССР, и КНР, предостерегая от всякого вмешательства в их дела со стороны Японии, США и других империалистических держав. По сути это был союз двух соседей в условиях «холодной войны», отвечавший их интересам в конкретной исторической обстановке.
В своей речи при отъезде из Москвы Мао Цзэдун высоко оценил значение нового договора: «Трудно передать словами то полное взаимопонимание и глубокую дружбу, которые созданы на основе коренных интересов наших великих народов Китая и Советского Союза. Все видят, что сплочение великих китайского и советского народов, закреплённое Договором, является долговечным, нерушимым и непоколебимым. Это сплочение неизбежно повлияет не только на процветание великих держав Китая и Советского Союза, но также на будущность всего человечества и поведёт к победе справедливости и мира во всём мире». Посетив ряд заводов и колхозов во время своего пребывания в СССР, Мао Цзэдун выразил убеждение, что «опыт экономического, культурного строительства и строительства в других важнейших областях Советского Союза станет примером для строительства нового Китая»[3].
Дальнейшее развитие советско-китайских отношений в 30‑летний период действия Договора 1950 г. шло, однако, неравномерно, сменяясь то подъёмом, то спадом, в зависимости от совпадения или расхождений во взглядах, интересах и позициях сторон в области идеологии, политики, экономики и военной стратегии.
Период подъёма в двусторонних отношениях СССР и КНР (1950—1960 гг.)