– Ты же моя Хуаньхуань, а я твой муж. Как я могу тебе не верить?
На душе стало тепло и спокойно, но я сделала вид, что недовольна тем, как он ответил.
– Только поэтому? Видимо, не зря наложницы говорят, что рядом со мной вы забываете о беспристрастности.
Сюаньлин отложил орех, который пытался почистить, и сказал:
– Я знаю, что моя Хуаньхуань не может так поступить, – а потом он накрыл ладонью мою руку и добавил: – Можешь вырвать мое сердце и сама посмотреть, к кому я питаю особую страсть: к тебе или к другим.
Я моментально покраснела от смущения и воскликнула:
– Вы же государь нашей страны! Как вы можете такое говорить? Это совсем не смешно!
Сюаньлин молча улыбнулся, дочистил орех и положил его мне в рот.
– Вкусно?
Недовольно нахмурившись, я с трудом раскусила орех и проглотила.
– Он немного шероховатый, и попадаются кусочки кожуры, – честно ответила я. – Сылан, я понимаю, что в ваших руках находится целое государство, поэтому вам некогда было учиться такой мелочи, как чистка водяных орехов. Давайте я сама этим займусь, так будет быстрее.
Я быстро сняла красноватую кожуру и вложила в руку императора белую сердцевину.
– Какой он ароматный, сочный и необычайно свежий. – Сюаньлин довольно улыбался, рассматривая мое угощение. – Но насладиться его вкусом я могу только благодаря твоим умениям.
– Эти орехи привезли из Цзяннаня. Та местность всегда славилась спелыми и душистыми водяными орехами с необычным освежающим вкусом.
Пока я говорила, Сюаньлин успел съесть еще парочку орехов и теперь прикрыл глаза, наслаждаясь послевкусием:
– У них очень яркий, но при этом не приторный вкус. Эти орехи дарят мне такие же приятные ощущения, как твоя игра на цитре и танцы.
Я фыркнула, сдерживая смех:
– Вот правду говорили древние, что есть ненасытные люди, которые, заполучив область Лун, зарятся на Шу [38]. Я уже столько орехов для вас почистила, а вы теперь намекаете на то, чтобы я еще сыграла и станцевала?
– Никто не заставляет тебя танцевать. Я просто вспомнил об этом, и ничего более. – Император улыбнулся и хитро прищурился. – Даже если ты сама захочешь станцевать, я не позволю, потому что тогда ты вспотеешь и тебе будет не очень удобно в мокрой одежде.
– А-а, – протянула я, – значит, другие что феи, «чья плоть создана из хрусталя, а кости из яшмы, чьи тела настолько холодны, что не знают пота» [39], а я обычная девушка, в теле которой много воды, и потому постоянно потеющая? Вы смеетесь на мной, Ваше Величество?
Я обиженно отвернулась и сделала вид, что не обращаю внимания на его извинения. Но в конце концов пришлось смилостивиться и подарить императору задорную улыбку.
Приятные воспоминания пронеслись перед моим внутренним взором, но тут я осознала, что слишком долго молчу. Надо было что-то сказать, чтобы Линжун не подумала, будто я возгордилась и поэтому не желаю говорить с ней на эту тему.
– К тебе он тоже очень хорошо относится.
Я думала, она хотя бы улыбнется мне, но Линжун наоборот погрустнела и отвела глаза. Она рассматривала многочисленные зеленые стежки на нашей с ней вышивке и неспешно поглаживала шелковые нити. Я удивилась тому, как она отреагировала на мои слова. Сюаньлин выделяет ее среди других наложниц. Неужели она недовольна положением любимой наложницы императора? Линжун всегда была более чувствительной, чем другие, поэтому я не стала докучать ей вопросами. Через некоторое время она сама взглянула на меня и спросила:
– Сестрица, почему тебе захотелось вышить столь сложный рисунок? Для этого нужны не только умелые руки, но и острый ум.
Я встала рядом с подругой и присмотрелась к прорисовывающимся на шелке зеленым горам.
– Чтобы вышить этот рисунок, надо много сил, умений и терпения, – сказала я, проведя рукой по гладким шелковым нитям. – Но именно дела, требующие от нас усилий, проверяют ясность нашего ума и выносливость.
– Порой ты говоришь так, что я тебя совсем не понимаю. Объясни мне, как вышивка связана с нашим умом.
Я налила ей свежий чай, а сама снова уселась за вышивку.
– Порой непонимание становится основой нашего счастья, – сказала я. – Кое-что лучше вообще никогда не понимать.
Линжун не стала требовать от меня объяснений и сменила тему:
– Сестрица, зря ты начала двустороннюю вышивку. Даже не представляю, сколько дней займет эта работа, а нам совсем скоро возвращаться в столицу. Кажется, тебе стоит позвать больше вышивальщиц.
Я склонилась над тканью и, не отрываясь, следила за движениями иглы: