Она медленно встала с кровати, подошла к мужу и крепко обняла его обеими руками со спины, положив голову ему на плечо.
– Все хорошо, я с тобой…
Глава 9
Словно божественная рука исполняет «Хорошо темперированный клавир» Баха; когда смолкает последняя нота, появляется дьявол[21].
Медленно вращалась виниловая пластинка. Рука подняла тонарм проигрывателя и осторожно опустила иглу на край пластинки. Еле заметный шорох – и заиграла спокойная мелодия.
Звучали первые ноты «Арии на струне соль»: мелодия простая и глубокая, наполняющая сердце божественным чувством сострадания ко всему сущему.
Сопровождаемый мелодичной музыкой Фан У распахнул деревянный шкаф в спальне: одежда была сложена в правильном порядке, вещичка к вещичке. В правом углу, не привлекая к себе внимания, висел чехол черного цвета, давно покрывшийся пылью, будто позабытый всеми.
Фан У расстегнул чехол, и перед его взором предстал деловой костюм.
Музыка продолжала играть, заполняя собой всю комнату. Мелодия достигла кульминации: скрипка взяла ноту соль, перейдя в высокий регистр. Казалось, что одновременно шумит ветер и колышутся волны, но этот звук был еще прекраснее. Погруженный в музыку, он чувствовал себя ревностным последователем, не умеющим сбрасывать с себя узы мирской суеты и преклонившим колени перед божеством, моля о прощении тяжкого греха; и одновременно – несчастным, пережившим невыносимые страдания и при жизни оказавшимся в аду, который проклинает так несправедливо обошедшуюся с ним судьбу, и сердце которого затянула темная злоба.
Не торопясь, Фан У оделся: накинул на плечи пиджак, завязал галстук – движения спокойные и размеренные, словно он шэньши[22] в древнем Китае и готовится к торжественной церемонии.
«Ария» продолжалась: перепрыгнула в середину, оставив позади безутешное горе первых нот, как будто излила душу и высказала все спрятанные глубоко внутри сомнения и меланхолию. Яркий взрыв – и все вернулось к низким нотам, мелодия снова стала мягкой, плавной. Музыка стихла – как молитва, как мольба о счастье.
Фан У опустил свободную левую руку, а правой застегнул верхнюю пуговицу пиджака. Он оглянулся и посмотрел на старую фотографию у кровати: взгляд спокойный и решительный.
За окном восходящее солнце окрасило горизонт в ярко-красный.
Сунь Лань было двадцать шесть, когда она забеременела.
Узнав, что ждет ребенка, она сильно изменилась, ее переполняли странные эмоции, она стала сентиментальной. Лян Го сказал, что все беременные женщины такие, и перепады настроения – обычное явление.
На каждом обследовании она чувствовала себя будто на небесном суде. Пока врач-узист, не говоря ни слова, таращился в экран, Сунь Лань даже не дышала, словно кто-то крепко сжал ее сердце. Получив результаты исследования, она все равно засыпала врачей сотней разных вопросов. Камень падал с души, только когда доктора подтверждали, что все в порядке, и к ней снова возвращалась надежда.
Десять месяцев[23] – срок короткий, но время тянется долго. Следуя рекомендациям врача, ради здоровья малыша она пошла на естественные роды и, когда увидела маленькую жизнь, почувствовала, что, подойдя вплотную к воротам смерти, и сама заново родилась.
Хотя к тому моменту уровень медицины был уже довольно высоким, Сунь Лань все равно считала, что успешным зачатием, беременностью и благополучными родами она обязана божественному покровительству. Получив от неба драгоценный подарок, она твердо решила, что в будущем всегда будет следовать воле высших сил, чтобы те защищали и оберегали эту новую жизнь.
По ночам новорожденного сына будил стартл-рефлекс: он резко поднимал руки, даже когда крепко спал, и начинал плакать. Чтобы ребенок достаточно высыпался, она всю ночь мягко сжимала его маленькие ручки своими руками, успокаивая, и сама не спала несколько месяцев. Иногда она засыпала, но сразу резко просыпалась, боясь, как бы не сдавить руки малыша слишком сильно и не навредить ему.
Твердо намереваясь воспитывать ребенка правильно, она нашла кучу книг по развитию детей, которые громоздились в комнате, словно невысокая гора. Но времени читать их у нее не было. Муж постоянно был на работе и не мог помогать ей, и она сама не понимала, что дает ей силы держаться. От количества дел кружилась голова, пока она, с опухшими глазами, целыми днями кормила, меняла подгузники и стирала одежду, не выпуская ребенка из рук. Только она заканчивала что-то одно и хотела было прилечь – снова наступало время кормления, и так по кругу. Иногда она незаметно плакала, чувствуя, что устала и больше не выдержит…
21
Приведенная цитата не принадлежит непосредственно автору, это строчка из аннотации к изданию книги на китайском языке.