Чэнь Муян не стал в этом участвовать и подошел к трупу Фан У. Правая рука замерла в той позе, в какой смерть застала ее владельца: пальцы бережно сжимают что-то, похожее на фотографию. Как он и предполагал, кольцо, которое Фан У обычно носил на левой руке, переместилось на правую. Всего несколько часов назад на лекции он видел, как Фан У жестикулирует только правой рукой, но проигнорировал столь явную ниточку к разгадке.
Чэнь Муян посмотрел под ноги, наклонился и аккуратно поднял кое-что, лежащее неподалеку от Лян Го. На старой фотографии, пусть и забрызганной кровью, было четко видно изображение: девушка в белом платье стоит спиной на фоне жакаранды. Ветер колышет листочки дерева и волосы девушки, она обернулась, как будто хочет что-то сказать…
– Прием, капитан Лу, докладывает четвертая подгруппа: Лян Го найден. Он жив! Просто в шоке! – посреди всеобщей суматохи докладывал начальству командир четвертой подгруппы, который и сам еще не успел прийти в себя после всего произошедшего. Тут ему на плечо тихонько опустилась чья-то рука.
– Подозреваемый мертв…
Глава 11
Таким образом, мы все – потенциальные убийцы.
Витрина киоска у входа в народный суд средней ступени пестрила газетами и журналами разных СМИ. Редакции «Южно-китайского вестника» и «Вечернего экспресса» всегда были на ножах: занимая приличные доли на рынке, они прямо конкурировали друг с другом, и сегодняшние обложки двух газет свидетельствовали об этом как нельзя более наглядно. На первой полосе «Южно-китайского вестника» кричали иероглифы: «Мученик за идеалы». А выпуск «Вечернего экспресса» начинался с заголовка из двух строчек полужирным шрифтом: «Дыра в законе! Соверши преступление, не нарушая закон!»
Мимо киоска пробежал мужчина крепкого телосложения в спортивном костюме. Он смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на суету и взволнованные разговоры вокруг, бодро размахивал руками в такт движениям ног, и, когда он пробежал мимо киоска, поднявшийся порыв ветра всколыхнул страницы лежавших на тротуаре газет.
Расследование завершилось больше двух недель назад, но на душе у Чэнь Муяна было неспокойно: мысли о произошедшем без конца бродили в его голове и не желали уходить. За нарушение служебных обязанностей и сокрытие фактов управление на три месяца отстранило Чэнь Муяна от службы, и сейчас он ждал, как решится его судьба. Но ему это было даже на руку. Он порвал все связи с внешним миром, ни с кем не общался и никуда не ходил.
Телеканалы и газеты наперебой освещали «Дело Фан У», соревнуясь, чей голос звучит громче, и в полемику включились, казалось, все жители города от мала до велика. Чэнь Муян бойкотировал чтение новостей и как мог скрывался от этой темы, заполонившей все общественное пространство. Он начал фанатично заниматься спортом: уходил на пробежку на рассвете, возвращался домой к полудню – и так каждый день в надежде, что активный спорт отвлечет его от мучительных мыслей.
В тот день около полудня он, в десятый раз обливаясь по́том и тяжело дыша, подбежал к воротам своего жилого комплекса.
– Эй, Сяо Му[28]! – окликнул его охранник.
На дворе стоял май, южный воздух стал сухим и горячим. Охранник сидел перед воротами, с довольным видом обмахиваясь веером. Он искоса глянул на Чэнь Муяна, невольно щурясь от яркого солнца.
– Что такое, старина Гун? – Чэнь Муян оттянул край футболки, чтобы ветер немного охладил его вспотевшее тело.
– Смотрю, ты каждый день бегаешь, без работы, что ли, остался?
– Да нет… – выдавил из себя неискреннюю улыбку Чэнь Муян. – Все отлично, просто заработался и взял вот отпуск.
– Да ладно тебе! – Гун перестал улыбаться и серьезно спросил: – Небось из-за того дела!
– Просто решил отдохнуть немного, работы было много, – столкнувшись с таким проявлением «заботы», Чэнь Муян только больше уклонялся от разговора. – Все хорошо, правда!
– Ну хорошо так хорошо, – охранник покачал головой и, кажется, даже рассердился. – Только вот жена твоя сильно переживает!
– Чего? – Чэнь Муян уже искал предлог уйти, но при этих словах повернулся обратно к Гуну.
– Совсем ты о ней не заботишься, я гляжу! – Гун грустно улыбнулся. – Она вон каждый день после работы заходит ко мне, все выспрашивает, как ты, во сколько уходишь, во сколько возвращаешься. И велела ни за что тебе не рассказывать. Секрет! Да только я так не могу!
Чэнь Муян покраснел: только тут он понял, каково пришлось жене.
– Послушай, что скажу, Сяо Му, – взгляд старины Гуна потеплел, – я на своем веку чего только ни видал и знаю: всё пустяки, что бы ни случилось, надо смотреть вперед! Ты молодой, к чему твоя мрачность! Поверь: главное – ценить тех, кто рядом с тобой!
28
Дружеское, немного фамильярное обращение к Чэнь Муяну по первому слогу его имени с префиксом «сяо» (маленький).