Молчание.
– Чонхе получила сильнейший удар. Бледнее высохшей безжизненной травинки, она долго сидела на земле. Не стала дальше подниматься в горы, а спустилась к горному ручью, тут ее всю и вывернуло… В тот день она рассталась со мной, и знаешь, что она мне тогда сказала?
Молчание.
– Даже сейчас, когда я вспоминаю ее слова, мне становится дурно.
– Что же она сказала?
– Она сказала: «Я очень похожа на ту собаку». Как я был поражен! Передо мной все время стояли эти мужики, так часто, что я не мог набраться смелости и позвонить ей. Так мы и расстались. А вчера впервые после того случая встретились. Она стала как скелет и все плакала.
Могло показаться, что водитель их не слушает – не сводил напряженного взгляда с дороги, но, видимо, не остался равнодушным к истории Чонхе и достаточно доброжелательно спросил:
– Ого! Поэтому ты сказал, что будешь писать ей?
– Нет, я даже не сказал ей, что меня забирают в армию. – Ису горестно усмехнулся.
Когда они приехали в Кванджу, то увидели, что на крышу одного из магазинчиков залезли хозяева, чтобы скидывать с нее снег. Это была молодая парочка. Похоже, их не очень-то беспокоила неочищенная крыша, вместо этого они устроили настоящую снежную баталию: то и дело подбегали друг к другу и бросались снежками. А внизу, на улице, играли дети. Они резвились, запихивали под одежду друг другу снег и осыпали, визжали, выкрикивая имена. Попадали ли снежки в цель или пролетали мимо, стоял громкий хохот и царило озорное веселье.
Чтобы добраться до тридцать первой военной части, водителю не раз пришлось спрашивать дорогу то у хозяина магазина мужских костюмов, то у торговца фруктами, то у школьницы. Наконец добрались.
Хотя они приехали за час до назначенного времени, перед воротами уже шумела толпа народа. Люди кучками – по четыре, по пять человек – стояли на заснеженной площади, и снег под их ногами уже был притоптан до блеска. Большинство провожающих были друзьями призывников, отчего, за исключением стоявших на карауле военных полицейских, казалось, что все они купили билеты на какой-то праздник и только ожидают открытия дверей.
– Поверните на ту же дорогу, по которой мы только что приехали. Надо будет пообедать, – обратилась Ынсо к таксисту.
– Я ничего не хочу.
– А я тебя и не заставляю. Это я хочу есть… И водитель тоже.
Ису хмыкнул, но звук тут же заглох, словно унесенный снежным вихрем.
Приехав в ресторан, они застали толпу провожающих: то тут, то там вокруг бритоголового призывника кучками сидела молодежь, потирая замерзшие руки.
У обритых призывников затылки и подбородки сияли синевой – чувствовалось, что здесь только что поработала бритва. Откинувшись назад на спинку стула и постукивая ногой по ножке стула, один из провожающих сочувствующе смотрел на синеву бритых голов.
Недалеко от них сидели парень с коротко остриженными волосами и девушка с густыми черными прямыми волосами. Склонившись над тарелкой, они молча ели горячий хэджан-гук[27] – от него поднимался густой пар. Ису бросил вкрадчивый взгляд на ту девушку и о чем-то задумался, но, опомнившись, заказал три порции гальби-тана[28].
Водитель такси, лица которого нельзя было разглядеть в машине, только иногда они встречались с ним взглядом в зеркале заднего вида, оказавшись за одним столом с Ынсо и Ису, словно член их семьи, чувствовал себя явно не в своей тарелке.
– А ты взял с собой катушки с нитками?
– Зачем?
– Было бы хорошо, если бы ты взял и нитки, и иголку. Наверняка тебе придется пришивать к форме именную табличку.
– А разве она уже не пришита к форме?
– Что ты! Не путай армию с каким-нибудь другим учебным заведением.
Ынсо поднялась с места. Ису одним взглядом молча спросил ее: «Куда ты?» – до этого он, думая о чем-то своем, не слышал разговора сестры с таксистом.
– Ешьте, не ждите меня. Я схожу в магазинчик купить ниток.
Прежде чем Ису успел возразить, сидевшая неподалеку девушка разрыдалась. Мгновенно все взгляды в ресторане устремились на нее. Она плакала, наклонившись на стол, закрыв лицо обеими руками. Ее лица не было видно, только черные прямые волосы, вздрагивая, переливались на свету.
Пройдя сквозь толпу народа, Ынсо вышла на улицу, купила в ближайшем магазинчике походный набор ниток с иголкой и поспешила вновь в ресторан, но тут увидела телефонную будку, а в ней Ису.
– Это книжный магазин? – голос брата уже не звучал так низко, как некоторое время назад. Его лицо раскраснелось от возбуждения, голос дрожал.
Пока он обеими руками держал трубку, из ресторана с шумом вывалилась толпа народа, а за ней в объятиях бритоголового парня, прижавшись к его груди, следовала та самая девушка с прямыми волосами, все еще со слезами на глазах. Парень, казалось, хотел сказать: «Не плачь!» – но, видимо, язык не слушался, он только сжимал ее руки и смотрел высоко в небо.
27
Хэджан-гук (해장국) – суп на мясном бульоне с добавлением мяса, пророщенных ростков соевых бобов, дайкона, зеленого лука и соевой пастой двенджан. Существуют разные разновидности этого блюда. Например, хэджан-гук может быть приготовлен с добавлением сгустков бычьей крови – сонджи хэджан-гук).
28
Гальби-тан (갈비탕) – суп из говяжьих ребер (гальби) с добавлением дайкона, чеснока, зеленого лука. В готовое блюдо по вкусу можно добавить мелко нарезанный острый зеленый перец.