– Что?
– Ну? Посмотрите на меня!
– С чего это вдруг?
– Ну пожалуйста, посмотрите.
Со подняла глаза и встретилась с глазами Инсук – копия отцовских глаз. Хотя дочь и смутилась, она до конца выдержала взгляд матери».
– Спишь?
– Нет.
От земли, пропитанной дождем, поднимались клубы ароматного пара.
«…Когда Со впервые переступила порог дома нового мужа, его дочери Инсук было чуть больше года. К году дети уже начинают делать первые шаги, но Инсук еще даже не умела ходить. Она могла только с трудом стоять, опираясь на стенку. После трудных родов, когда удалось спасти только жизнь ребенка, Инсук так ни разу и не испробовала теплого грудного молока. Когда Со впервые обняла ребенка, та сразу же припала к ней и, нащупав ее грудь, интуитивно вытянула к ним губки. От этого Со еще больше привязалась к девочке, чем к Сокчхолю, который был на десять лет старше сестры. Пока Со качала Инсук, мальчик сидел в стороне, как чужой. Каждый раз, когда Инсук плакала, Со распахивала одежду и пыталась дать ей грудь, но, измучившись у пустой груди, ребенок вновь начинал плакать. Чтобы как-то отвлечь, она начинала учить ее ходить. Когда Со укачивала Инсук с распухшими от плача глазами, Сокчхоль подходил к сестричке и начинал трогать ее носик и ушки, заглядывал ей в глазки – она, наконец, начинала улыбаться. Со брала руку Сокчхоля и засовывала в подмышки малышки, чтобы он пощекотал ее, и она, перестав плакать, смеялась. Сокчхолю тоже было забавно от этого, и он, смотря на мачеху, тоже начинал громко смеяться. Со поворачивалась к мужу, и они втроем заливались смехом.
Инсук пристально посмотрела на мать и крепко сжала ее загоревшие руки. Тепло рук дочери мгновенно передалось Со.
– А что, если вам будет очень одиноко после моего отъезда?
″Ну, так не уезжай!″ – чуть не вырвалось у матери. Именно это она больше всего хотела сказать, но промолчала, гладя дочь по голове.
– Я все понимаю, хотя вы ничего и не говорите. Лесник попросил освободить дом. Ведь так? Вот вы и решили меня скорее отправить в Сеул. Правда?
– Нет, просто в Сеуле пришло время рожать жене Сокчхоля…
– Слышала, что районный лесник через тетушку передал свою благодарность. А Сокчхоль слишком размахнулся… Если бы его магазин был чуточку поменьше… А теперь рисовое поле, огород и даже дом уходит… Удастся ли хоть за сколько-то продать дом в деревне?
– Неужели ты не понимаешь, как ему трудно… Да и лесник не это имел в виду, он говорил про хозяйство, которое я обещала оставить ему, когда поеду в Сеул.
– Обещайте мне приехать в Сеул по весне?
– Конечно. Наряжусь в красивый ханбок[8], чтоб ты с меня портрет написала.
– Я очень переживаю, что вы меня отпускаете.
– В Сеуле слушайся брата, с женой его не спорь. А на брата слишком не налегай со своей просьбой: отправить тебя учиться рисовать. Понимаешь?
Инсук молча сжала руку матери. Стала перебирать каждый ее палец, а потом, сцепив свои и ее пальцы, потрясла. Другой рукой, свободной и шершавой, Со дотронулась до мягких волос дочери. ″И когда ты успела вырасти? Вот тебе уже и двадцать один″.
И вдруг она увидела свою дочь в новом свете, – она выглядит моложе своих лет; откинула волосы с ее лба и заправила их за уши – поднимающийся пушок отчетливо очертил чистый лоб.
Тут Со вспомнила, как спустя всего лишь семь дней после родов ее ребенок заболел корью и умер. Все тельце малыша было до неузнаваемости изъедено красными пятнами. Даже сейчас, когда она смотрит на пышно цветущий красный шалфей, она вспоминает их. Со положила младенца за спину в носилки и отправилась на местное кладбище, где его и похоронила. Без ребенка ее груди разбухали, хотя она и сцеживала молоко, груди освобождались только на время, а потом снова разбухали. Отец Инсук предложил дать грудь Инсук, – только тогда и пришло время вскармливать ее грудью. Какое-то время Инсук, думая, что опять дают пустую грудь, начала играть ею, но почувствовала молоко и крепко припала к груди Со.
– Если уже все приготовила, иди спать, – очнувшись от воспоминаний, сказала Со. Дочь кивнула и разжала руки матери.
″Хотя на лицо она не такая уж и красивая, но в нем нет ни одной грубой черты.
Перед своей кончиной отец Инсук говорил Со, заботясь о дочери: ″Как было бы хорошо, если бы она встретила подходящую пару, небедного и аккуратного человека, тогда бы я забыл все свои тревоги о ней. Не надо безупречного, но такого, чтобы сумел позаботиться о ней… найди ей такого… Прости, что, уходя, скидываю свой груз на тебя…″»
– Спишь?
– Нет.
Запах цветов. Теперь запах цветов, опадающих под утренним дождем.
«…Хотя Со и легла, сон никак не шел к ней, она лежала, глядя в потолок. Немного кружилась голова, ощущалось какое-то неудобство в желудке. Ничего не болело, просто на душе было слишком тревожно.