Похоже, Инсук тоже не спала, ворочалась под одеялом с боку на бок. Одеяло шуршало, напоминая легкое дуновение ветра. Мать взяла голову дочери и положила себе на руку, и только тогда ее дыхание выровнялось. Она стала гладить лицо дочери, и на душе разлилось тепло.
″Но что это за звук?″ – Со затаила дыхание и прислушалась. В шуме ветра, раскачивающего веревки для белья, слышался незнакомый шелестящий звук. Она долго прислушивалась и распознала шуршание опадающих листьев хурмы, растущей на заднем дворе.
Тут на нее снова нахлынула волна воспоминаний.
Стояла осень. Поздняя осень, когда только-только закончили сбор урожая и в полях стояли горы неубранной соломы. С наступлением ночи отчетливо слышался шелест листопада за домом не только хурмы, но и дубов, обычных и белых. Инсук все не появлялась, хотя она уже давно должна была вернуться из школы. Не имея особых друзей, чтобы задерживаться с ними, она приходила домой сразу после уроков.
Время было уже позднее, Со начала беспокоиться, успокаивая себя мыслью, что дочь вернется до наступления темноты. Она ждала Инсук, а кругом сгущались сумерки. Не в силах больше терпеть, приказала Сокчхолю обежать все дома в деревне, а сама пошла по новой дороге, ведущей в школу.
Сумерки сменились темнотой, мать прошла всю деревню до самого моста, ребенка нигде не было видно, она не на шутку испугалась. Прекрасно зная, что ее дочь была не из тех детей, которые заигрываются и не замечают, что смеркается, еще сильнее забеспокоилась: ″А вдруг с ней что-то случилось?″.
Переходя мост, громко прокричала в сторону пустых полей: ″Инсук!″ От того, что ее крик ни разу не повторился эхом и остался без ответа, она пришла в ужас. Со долго еще звала ее по имени и вдруг услышала слабый детский плач.
Он доносился со стороны полей, лежащих между новой и старой дорогой. Без сомнения, она узнала плач дочери и побежала. Позднее поняла, что это было чудом. Между наваленными как попало связками соломы одиноко сидела Инсук и плакала. Всматриваясь в освещенную лунным светом дочь, горько рыдающую на соломе, мать не верила своему счастью: ″Ну все, все. Хватит плакать! Это же я, твоя мама″. Она обняла Инсук за плечи, та заплакала еще громче и стала бить маленькими кулачками ее в грудь. Кое-как успокоив всхлипывающую малышку, посадила себе за спину и пошла по полям.
Прежде чем узнать причину такого поведения, ей пришлось долго успокаивать плачущую дочь. Заикаясь и всхлипывая, Инсук поведала:
– По дороге из школы ребята предложили поиграть в прятки, но я не хотела играть. Тогда они сказали, что моя мачеха никогда не будет меня искать, даже если я спрячусь в соломе. Я им сказала, что обязательно найдет. Тогда они:
– Вот насмешила! Где это видано, чтобы мачеха искала свою падчерицу?! Мать-то Патчви[9]?
Чтобы доказать, что мама обязательно придет, Инсук забралась в солому и стала ждать. Пока ждала, солнце село, и она заснула. Услышав свое имя, проснулась, открыла глаза – в кромешной тьме ничего не было видно. Не понимая, где она и что с ней, сильно напугалась и начала плакать.
– Мама, разве вы мне мачеха?
Инсук крепко обвила тоненькой ручкой шею матери и снова заплакала. Не зная, что ответить, Со долго молча смотрела на темное ночное небо. Лунный свет. И почему свет луны кажется таким холодным?
Когда она выбралась с поля, ребенок, уткнувшись лицом в спину, спокойно спал. Теплота дочери передалась ей и разлилась по всему телу, успокоив. Со как можно медленней и осторожней, стараясь не разбудить девочку, вернулась в селение.
И теперь это ровное дыхание уже взрослой дочери, спящей на ее руке, как и тогда, нежно отозвалось в ее сердце.
После смерти мужа Со часто стала просыпаться посреди ночи. После пробуждения ей казалось, что она лежит одна-одинешенька среди пустых полей.
Однажды ночью Инсук со своей подушкой пришла к ней в комнату и, влезая под одеяло, посоветовала: ″Мама, если вам не спится, попробуйте закурить, как папа раньше″.
После этого они стали делить одну постель на двоих. И если Со случалось просыпаться, почувствовав рядом дыхание Инсук, она снова спокойно засыпала. ″Что же будет теперь?″
Мать осторожно вытянула свою руку из-под головы дочери и встала. Чтобы не разбудить ее, осторожно ступая по веранде, вышла во двор. Дуновение ветра, шорох падающих листьев хурмы. Разносимые ветром широкие листья хурмы, кружась, вылетали с заднего двора и собирались перед домом.
″О!″ Подняв голову, она заметила падающую звезду, которая, оставляя за собой длинный хвост, улетела куда-то за дом в неизвестную даль. Она села на корточки и закурила табак.
9
В корейском фольклоре мать Патчви – это жестокая женщина, мачеха бедной девочки-сироты по имени Патчви.