«Ну-ка, что получилось?» – Ынсо снова перечитала свой текст.
«В период муссонных дождей, милые женщины, не лучше ли вам одеваться в светлые тона одежды? А то и дни серые, и одежда серая. Это психологически будет влиять не только на людей, находящихся рядом с вами, но и на вас самих…» – Ынсо поставила многоточие, положила ручку, пошла в туалет и снова вымыла руки.
«Как было бы хорошо цветом одежды регулировать душевное состояние!»
Только через три часа после встречи с Сэ Ынсо смогла уйти с работы. Из-за того, что заранее не передала свой текст на проверку, она не стала оставлять его просто на столе, а пошла сразу на запись, как бы извиняясь в душе за произошедшее, и просидела там все оставшееся время.
Во время записи ведущая передачи открыла дверь и вышла из студии. Увидев потерянно сидящую Ынсо, она удивленно спросила: «Вы ничем не заняты?» Спустя сорок минут после начала записи Ынсо собралась уходить, и тут Ким спросил ее:
– Уже уходите?
Хотя Ынсо и опоздала с написанием сценария, но сделала все, что было в ее силах, и теперь не надо было извиняться за происшедшее, но ей было нелегко ответить:
– Меня ждут…
Из-за большой температурной разницы между зданием телерадиостанции, охлажденного кондиционерами, и температурой воздуха на солнце у Ынсо перехватило дыхание.
«Ждет ли меня еще Сэ? Если б знать, что все так затянется, я бы его не задержала, когда он хотел уйти».
Выйдя с работы, она сразу повернула голову в сторону доносившихся звуков песни. Пела всё та же старушка всё на том же месте:
«Хотя прошла весна, хотя пришло лето… Когда я вошел в то кафе, мое сердце заколотилось в груди…»
«И как только старушка запоминает все это?» – усмехнулась Ынсо и продолжила строку из песни:
«В остывшей кружке чая отражается печальное одиночество…» Незаметно для себя она стала напевать песню, которую пела старушка. Ынсо опять улыбнулась и ускорила шаг, как тут что-то холодное упало на ее лицо. Капля дождя. Она посмотрела на небо: с одной стороны оно все было покрыто серыми тучами, а с другой ярко светило летнее солнце. «Короткий летний дождь? Или это уже начались обещанные со следующей недели муссонные дожди?» Капли дождя подгоняли, Ынсо быстро добежала до кафе «Лето», в котором должен был быть Сэ, открыла деревянную дверь.
Интерьер кафе был сделан из темного дерева, из-за чего внутри было достаточно темно, а из-за отсутствия людей еще и тихо. Только хозяйка сидела за кассой и пудрила лицо. Когда же Ынсо вошла и стала осматриваться, та лишь мельком взглянула на нее.
«Он, наверное, уже ушел».
Ынсо, робко улыбаясь хозяйке заведения, хотела выйти, но та сказала:
– Вон там сидит кто-то. Не его ли вы ищете? Посмотрите. – Женщина указала в сторону деревянной колонны, из-за которой никого не было видно. Ынсо прошла туда. За деревянным столбом, положив сумку на стол, а на нее руки, ничком, опустив голову на ладони, сидел Сэ.
Ынсо села напротив:
– Сильно опоздала? – спросила она, но Сэ не шевельнулся. Он не просто сидел, он спал. Парень заказал сикхэ[13], но, видать, так и не пил его. Перед ним стояла полная чашка.
Хозяйка принесла меню, положила перед Ынсо и посмотрела на спящего Сэ:
– Видимо, глубоко заснул. Пока сидел, выпил уже три чашки сикхэ.
– Мне тоже налейте, пожалуйста, сикхэ.
Сэ продолжал спать. Уже и Ынсо принесли сикхэ. Видимо, ему было неловко так просто долго сидеть, вот и заказывал сикхэ.
Ынсо подняла свой стакан, попробовала глоток и исподлобья посмотрела на Сэ. «Как же ты так привязался ко мне?» – протянула руку и хотела погладить по голове, но тут же опустила.
«Лицо любого спящего человека не может не вызывать жалости, поэтому нельзя возненавидеть спящего. А когда человек просыпается, казалось бы, его лицо ничем не должно отличаться от выражения только что спящего человека – но нет, только когда человек спит, его лицо спокойно и открыто.
Хорошо, что у людей есть возможность спать».
Хотя лицо Сэ было спрятано в ладонях – наверное, у него сейчас такое же добродушное лицо.
Прошло минут тридцать, в дверь кафе шумно вошли две молодые девушки, и Сэ приоткрыл глаза. Хотел снова закрыть, но что-то заставило его вновь поднять голову, и, увидев напротив себя Ынсо, он широко открыл глаза:
– К-когда ты пришла?
– Только что.
– Да?
– Нет, она здесь больше тридцати минут. Вы, видимо, крепко заснули, – насмешливо бросила хозяйка, проходя мимо, чтобы принять заказ у девушек, севших напротив.