— Мама… Она сама когда-то хотела во всем разобраться, но потом… В общем из-за отчима не стала. Он не любит вспоминать о том, что у его жены был когда-то муж, — вздохнула девочка. — Ты не подумай, он вроде как неплохой, но о папе говорить не разрешает. Он тоже о нем плохого мнения.
— Если так, можешь устроить встречу с твоей мамой?
Я ожидала, что Мила начнет искать отговорки и отказываться, но она сразу же согласилась. Это могло означать только то, что девочка сказала правду, что и ее мать уверена в невиновности первого мужа. Правда, была еще одна проблема — Костя. Как объяснить ему, что за дело я взяла, тем более, оно прямо касалось Дениса? Я не стала лгать и поделилась с Милой своими опасениями.
— Не говори ему, что это связано с Денисом, и все. Я тебя наняла, но взяла слово о неразглашении, — довольно проговорила Мила. — Он же не станет тебя пытать, верно?
— Кстати, об этом… — я поднялась с диванчика, подошла к столу и достала конверт с деньгами. — Держи.
— Что это? — удивилась девчонка, забирая конверт.
— Твои деньги. Откуда у тебя столько? — строго спросила я.
— Ты что думаешь, что я украла? — обиженно вопросила Мила, кладя конверт на столик. — Это планшет, золотой браслет и айпод.
— Ты продала все это, чтобы меня нанять? — удивилась я.
— Я деловой человек, Алиса. И понимаю, что за все нужно платить, — гордо заявила она и придвинула ко мне конверт.
— Что ж, деловой человек. Хорошо. Я возьму с тебя плату, но не деньгами.
— А чем тогда?
Возможно, было нехорошо использовать подростка в своих целях, но учитывая, что сейчас мне нужно было разруливать ситуацию с Денисом, а значит, часто уходить, пришлось пойти на это.
— Мне нужно будет периодически отлучаться из офиса. Решать кое-какие вопросы. Надеюсь, много времени это не займет, но я должна буду как-то объяснить свое отсутствие в бюро.
— К Власову на свиданки? — недовольно пробормотала Мила. — А говоришь, что у вас ничего нет.
— У нас ничего нет, и это не свидания. Мне действительно нужно будет отлучаться из-за него, но это совсем другое дело, — видимо, Мила не была в курсе того, что Денис в больнице. Так даже лучше, чем меньше ей будет известно, тем лучше.
— Хорошо. Я тебя прикрою.
— Тогда договорились, — я протянула руку своей нанимательнице, и она ее пожала. — Буду ждать звонка, чтобы назначить встречу с твоей мамой.
— Сегодня же поговорю с ней, — радостно проговорила девчонка.
— И деньги забери…
Снова просить не пришлось. Мила схватила со стола конверт и быстро спрятала его в своем рюкзачке. Она достала небольшую пудреницу и наспех стерла спонжем потекшую тушь.
— Надо заглянуть к твоему Викингу, — деловито заявила она.
— Зачем?
— Как зачем? Я же должна выполнять свою часть договора, пусть удостоверится снова, что ты на меня работаешь.
— Костя мне и так поверит, — с грустью ответила я, понимая, что в который раз буду врать человеку, который мне полностью доверяет.
— Как знаешь, — Мила поникла на глазах, а у меня промелькнула догадка, что ее рвение увидеть моего жениха, было связано отнюдь не с чувством долга. И девчонка словно прочитала мои мысли. — Ты себе там ничего не надумывай.
— Не буду, — усмехнулась я.
Я проводила Милу до лифта, где мы снова условились созвониться. Краем глаза я видела, как за нами наблюдала Лидочка, которой совсем не понравилась моя новая клиентка. Но мнение секретарши меня волновало в последнюю очередь. Сейчас предстояло разобраться во всей неразберихе, в которую превратилась моя жизнь.
Возможно, мне не стоило соглашаться на просьбу Милы Красовской. Возможно, я зря подпитала ее надежды насчет отца. Но поступить иначе не могла. Как никто другой, я понимала, какими болезненными могут быть переживания шестнадцатилетней девушки. У меня была другая ситуация, но никогда не смогу забыть ту боль, которую испытала и удушающее чувство одиночества, лишающее жизнь смысла. Эта решительная девочка, при том, что в тысячу раз сильнее прежней меня, в одиночку пытается бороться с ветряными мельницами. А что, если она права? Что, если ее отца без вины сделали козлом отпущения, а на Милу и ее маму поставили клеймо семьи убийцы? Я не знала, да и не верила, что в моих силах докопаться до истины, но в одном была уверена — девочку не оставлю. Жить — значит жить для других. Все мы питаемся друг от друга. Пусть хоть иногда теплится огонек доброты. Доброта придает человеку силы, если ему трудно живется.[5] В глубине души возникло чувство, что, помогая Миле, я спасаю себя, а моя никчемная жизнь приобретает смысл.