Чуран могла бы легко забыть про Чонмин, но почему-то привязалась к ней.
«Я помогу тебе выбраться из тёмной пещеры», – вот что она сказала. Поначалу Чонмин не понравились громкие спасительные речи Чуран, однако девушки быстро сблизились. У них были всего две общие черты, но они оказались очень важными: во-первых, папа Чонмин был водителем такси, а папа Чуран – водителем службы доставки, а во-вторых, обе были единственными детьми в семье. Они болтали днями и ночами напролёт, но им этого было мало.
Но однажды ранним зимним утром выпал густой снег и этим бесконечным разговорам пришёл конец, словно их никогда и не было. Их прервал визг тормозов и кровь на белой рубашке. Искать виновника не пришлось, как и доказывать его вину. Когда ничего не подозревавшая Чонмин, держась за руку матери, пришла в полицейский участок, она увидела там сжавшуюся в комочек Чуран, сотрясавшуюся от рыданий. Пьяный таксист врезался в машину доставки. Вопросы девочки застряли в горле. Всё стало ясно, стоило увидеть, каким взглядом Чуран смотрит на отца Чонмин.
Отец Чонмин всегда был таким. Напившись, он бил и жену, и дочь. Чонмин не сопротивлялась и просто закрывала глаза. Через некоторое время удары прекращались, и мертвецки пьяный отец засыпал, а когда просыпался, снова отправлялся на поиски выпивки, и всё начиналось сначала. Он отлично знал, что не стоит привлекать внимание соседей, чтобы не попасть за решётку, и поэтому кулаками размахивал только дома. Но теперь он решил выместить злобу на постороннем. Чонмин хотелось верить, что это ошибка, но сомневаться не приходилось – её отец совершил это намеренно.
Когда Чуран начала слишком часто заходить в забегаловку её мамы Юнчжэ, где подавали чокпаль[22], Чонмин следовало отговорить её от этого. На выходных Чуран стала нередко ужинать там со своим отцом. Потом он несколько раз в будние дни после работы заходил один, чтобы поужинать. Он пытался самостоятельно убирать за собой, а мать Чонмин отговаривала его – и в этот момент случались лёгкие, ни к чему не обязывающие касания рук. Они стали добрыми знакомыми, которые просто говорили о своих детях. Однако отец Чонмин был болезненно подозрительным: ему казалось, что между его женой и отцом Чуран завязался роман. В конце концов он напился и на всей скорости врезался в машину доставки, за рулём которой был Кювон.
Чонмин кричала, схватившись за подол окровавленной отцовской рубашки, но тот оттолкнул дочь. Взгляд его был абсолютно ясным. Да, он выпил, но при этом полностью отдавал себе отчёт в том, что делает. Это было спланировано. Чонмин подумала, что, если бы дьявол существовал, у него было бы именно такое лицо.
К счастью, Чуран не пострадала, но Кювон… Отец девушки потерял левую ногу, а вместе с ней и работу. После случившегося их дружба разбилась на сотню маленьких осколков: Чонмин не могла избавиться от чувства вины перед Чуран уже только потому, что это совершил её отец. В школе поползли слухи: дочь алкоголика, дочь несостоявшегося убийцы. Дети, словно найдя идеальную жертву, без конца пересказывали эту историю, дополняя её своими домыслами. Стоило прекратиться физическому насилию дома, как в школе началось психологическое. Чонмин пришлось закрыться, как до Чуран, и провести остаток школьных лет в одиночестве. И в этот раз она залезла в пещеру не по собственной воле.
Чуран подтолкнула инвалидное кресло в сторону Чонмин:
– Вы же уже пообщались с папой? Папа, если Чонмин ещё зайдёт, скажи мне. Тогда мой путь с работы будет гораздо более радостным.
Радостным… Она не могла представить, что их встреча может принести радость. Скорее шок.
– Нет. Мы с Чонмин друг друга не узнали. Она так выросла. – Кювон, видимо, тоже нервничал, но был приветлив.
Чонмин по-прежнему не произносила ни слова. Если бы тем утром не пошёл снег, если бы отец не пил, если бы она не встретила Чуран в полицейском участке – какими бы стали их отношения тогда? Нет, им изначально не стоило сближаться. Если бы Чонмин вернулась в момент первого разговора с Чуран, она бы ей так и сказала.
Заметив, что разговор не клеится, чуткий Хёсок решил вмешаться:
– Вы знакомы? Ну ничего себе! Уважаемый отец, вы сегодня так много работали, устали, наверное. Да и Чуран-нуна после работы наверняка утомилась, разве нет?
После этого Хёсок закатал рукава рубашки и громко объявил:
– Так, мастерской пора закрываться, мы с Чихе поможем здесь убраться. Давайте все быстренько двигаться на выход!
Чуран вышла из мастерской, плотно сжав губы, чтобы они прекратили кривиться.