Она вновь затворила двери и углубилась в книжки. Спустя пятнадцать дней девушка снова принялась подавать Хуа Фэйу идеи. Например, отплатить ученому за добро, как это сделала дух оленя Хуа Гуцзы[33]. Или, следуя примеру какой-то небесной девы, спуститься к реке и подождать, пока пастух украдет ее одежду, после чего оба заживут долго и счастливо[34] и так далее и тому подобное.
Но найти суженого Хуа Фэйу оказалось не так-то просто. Они перепробовали все идеи, но ни одна не сработала. Вот так, вся в заботах о подруге, Чэн Юй, сама того не заметив, перешагнула порог своего пятнадцатилетия.
Согласно предписанию наставника государства Су Цзи, как только княжна Хунъюй переживет свой пятнадцатый день рождения, необходимость оставаться в пагоде Десяти цветов отпадет сама собой. Отныне она могла творить что хочет: хочет сорвать луну с небес – пусть рвет, хочет ловить черепах на дне любого из пяти океанов – пусть ловит. Лишь бы хватило способностей.
Повзрослев на год, Чэн Юй по-новому взглянула на жизнь. Она не могла не признать, что с ее нынешними талантами ей будет сложно помочь Хуа Фэйу на пути к замужеству. Поэтому уже на следующий день после своего пятнадцатилетия она, наконец получившая возможность покинуть Пинъань, оставила Хуа Фэйу двадцать сомнительных книженций про любовь всяких необычайных существ и без зазрения совести вместе с Чжу Цзинем и Ли Сян отправилась повидать мир на юге, в Личуань.
В Личуане она прожила полтора года. Из Пинъаня уезжала юная девочка, возвратилась же шестнадцатилетняя молодая девушка.
Вернувшись в столицу, Чэн Юй первым делом решила запастись деньгами, чтобы навестить Хуа Фэйу в доме Драгоценных камений. Как она и ожидала, цветочный дух ни на миг не изменила своему упрямству. Они не виделись чуть больше года, а та все еще упорно искала самую настоящую искреннюю любовь.
В последнюю четверть часа Козы небо было пасмурным, солнце едва угадывалось за тучами. Яо Хуан с мальвой заняли большую часть квадратного стола. Зажатая между ними на уголке стола Чэн Юй пила чай.
После долгой разлуки более чем в год Хуа Фэйу, только заслышав голос княжны снаружи, так и выскочила к ней, второпях смяв задники у туфель.
Чэн Юй подумала, что волнение Хуа Фэйу – верное подтверждение тому, какие они хорошие с этим цветочком друзья.
Хуа Фэйу бросилась к ней в ноги, в ее прекрасных глазах стояли слезы.
– Друг мой! Наконец вы вернулись! Я вас так ждала, так ждала!
Вот, этот цветочек так по ней скучал.
Княжна, как старая добрая матушка, погладила Хуа Фэйу по волосам на висках.
Хуа Фэйу сморгнула слезы.
– Вы вернулась как раз вовремя. Мне очень нужна ваша помощь, и вы определенно мне поможете!
…Насчет цветочка она ошиблась. Цветочек вообще по ней не скучал.
Чэн Юй, как старый отстраненный отец, помолчала немного, затем встала со скамейки.
– Я вдруг вспомнила, что Чжу Цзинь просил меня сходить на рынок и купить парочку кур, так что…
Хуа Фэйу проворно обхватила девушку за ноги и завопила:
– Повелительница цветов! Как вы можете говорить в такое время о курах?! Как вы можете разменивать нашу дружбу на птиц!
Чэн Юй попыталась молча отцепить от себя пальцы Хуа Фэйу, но после долгой борьбы поняла, что оторвать от себя цветочек не удастся. Княжна пораженчески вздохнула:
– Ладно, говори, что там у тебя.
Девушка-дух немедленно встала и умостилась рядом с ней.
– На днях мне приглянулся один господин, красивый, как… Как же там по-умному-то… Такой он…
Хуа Фэйу прочитала не очень много книг, так что в моменты, когда требовалось ввернуть какое-нибудь устойчивое выражение или сделать на него отсылку, она всегда впадала в ступор.
Чэн Юй бессознательно продолжила ее мысль:
– …Красив, как нефритовое дерево на ветру, обликом что небожитель, досконально разбирается в древнем и современном, все повидал и обо всем наслышан.
Цветочек восторженно закивала.
– Точно! Красив, как нефритовое дерево на ветру, обликом что небожитель, досконально разбирается в древнем и современном! И как вы там сказали про «повидал»? Тоже про него. Когда тот господин снова придет сюда послушать музыку, вы должны притвориться, что пристаете ко мне. Вызовите его недовольство, пусть захочет удержать меня! Окажите мне эту услугу, для меня это будет большой помощью!
Чэн Юй удивленно повернулась к ней и, заикаясь, напомнила:
– Я… Я… Я… Я… Я же девушка.
Хуа Фэйу невозмутимо, словно речь шла о погоде, сказала:
33
«Хуа Гуцзы» (
34
Здесь имеется в виду легенда о Пастухе и Ткачихе, согласно которой небожительница Чжинюй (