Занимался рассвет. Действительно, лучшее время для встречи со злом.
Она уже не ждала, что кто-то спасет ее. Пусть, едва очнувшись, она и подумала об этом на мгновение, теперь же, когда Сковывающая пагода рухнула, на волю вырвались десятки тысяч злобных духов. Небожители запечатали Двадцать седьмое небо плетением Диша – очевидно, что никто на Небесах не мог подавить нечистых духов, копивших взаперти ненависть сотни тысяч лет.
Она правда примирилась с судьбой.
Она не родилась с бессмертным началом, но долгие годы совершенствовалась, чтобы достичь бессмертия. Ей пришлось отринуть семь желаний и усмирить шесть чувств[7]. Однако даже если на этот раз ей посчастливится выжить, того, к чему стремилось ее сердце, ей никогда не достичь. Не так уж и плохо умереть вот так.
В этой жизни ей не на что надеяться. Не так уж и страшно, если она не выберется из-под обломков Сковывающей пагоды. Пусть через несколько дней все будут смеяться над этой историей, она не услышит насмешек.
Она уже собиралась со спокойной душой закрыть глаза, как вдруг сквозь бескрайнюю пелену облаков донеслись отголоски звучания флейты. Заслышав флейту, скопление темной силы у восходящего солнца задрожало, точно загнанный зверь, в тело которого всадили острый клинок. Его истошный яростный рев прогрохотал на многие ли вокруг. Окутывавшая ее беспрерывная боль мгновенно рассеялась. Она распахнула глаза.
В туманной дали с другой стороны неба вдруг взметнулись чудовищные волны. Над их белыми гребнями в ослепительном сиянии кружил огромный серебристый дракон.
Она попыталась поднять руку, чтобы протереть глаза, но сил не нашлось. Каждая новая волна поднималась выше предыдущей, надвигаясь и грохоча, словно многотысячное войско. Где бы ни проходили эти волны, клокотавшая там темная сила рассеивалась без следа. Кровавый дождь выцвел, и прежде свистящие звуки флейты сменились размеренной и умиротворяющей мелодией. Двадцать седьмое небо обратилось в Чистую землю[8].
Во всех мирах она знала лишь одного бога, способного трелью флейты устроить столь величественное зрелище. Однако в это время он должен был, облачась в тяжелые доспехи, сражаться с полчищами демонов, обосновавшихся в далекой Южной пустоши…
Впрочем, размышлять о том было поздно. Перед глазами появилась пара белоснежных парчовых сапог. Хотя вся земля вокруг была залита кровью, те оставались безупречно чистыми. Ледяной мужской голос прозвучал над ее головой:
– Меня не было всего несколько дней, а ты умудрилась встрять хуже некуда.
Она с усилием приподняла голову и взглянула на бессмертного в белых одеждах, который присел возле нее. На ее бледном лице появилась горькая улыбка, когда она, запинаясь, заговорила о том, о чем ей было не суждено договорить:
– Я лишь надеялась, что мне… повезет.
Туман постепенно рассеялся, и сверкающие солнечные лучи, пробившись сквозь плетение Диша, залили каждый уголок Двадцать седьмого неба. Она уже не могла разглядеть выражение его лица и только ощутила, как холодные пальцы осторожно коснулись ее щеки.
– Ты правда думаешь, что сейчас тебе повезло?
Он впервые так с ней говорил. Никогда прежде он не произносил ничего подобного.
Возможно, когда оказываешься на пороге смерти, многое, о чем никогда серьезно не задумывался, проясняется в мгновение ока. Как нелепо – она, бессмертная небожительница, верила в какую-то удачу!
Она не плакала, когда ее придавило обломками Сковывающей пагоды, хотя ей было больно, как никогда раньше. За всю жизнь она ни разу не пролила и слезинки не потому, что была сильна, а потому, что красному лотосу не отмерено слез. Когда у него болит сердце, он плачет кровью. В уголках ее глаз выступили алые капельки и скатилась по безжизненно-серой щеке.
Слишком поздно она все поняла и теперь не знала, как ответить. Капельки крови сгустились и красными нефритами упали в его ладони. Она набрала воздух и из последних сил постаралась закончить:
– Если есть следующая жизнь, ваше высочество третий принц… – Она стиснула его ладонь. – Если есть следующая жизнь…
Настал ее последний час: повсюду вмиг завяли красные лотосы, а непрозвучавшие слова так и повисли в пустоте. Ослабевшие руки разжались, отпуская его. Из уголков плотно сомкнутых глаз скатилась маленькая рубиновая капелька.
Опустив голову, он долго смотрел на девушку. Затем вложил красные камни в ее остывающие ладони и сжал.
8
Чистая земля (