Дун Хуа потянулся стереть ее слезы, но Фэнцзю перехватила его запястье. Она взяла его за руку, слегка наклонила голову, прижалась щекой к тыльной стороне его ладони, а затем мягко коснулась ее розовыми, как цветы вишни, губами.
Он позволил ей это, неотрывно и безмолвно глядя на нее потемневшими глазами, а затем, когда она наконец отодвинулась от его ладони, взял за изящный белоснежный подбородок.
Фэнцзю растерянно смотрела на него, ее глаза блестели от влаги, а губы слегка приоткрылись от неожиданности.
Дун Хуа пристально посмотрел ей в глаза, затем скользнул взглядом ниже и провел большим пальцем по ее нижней губе, слегка надавливая, – нежно-розовая губа налилась цветом, словно распустившийся цветок.
Владыка наклонился и поцеловал ее.
Фэнцзю широко распахнула глаза, судорожно сжав рукава его одежд. Где-то рядом хлопнул праздничный фонарь, вспыхнуло пламя, но никто не обратил на него внимания.
Верховный владыка чувственно целовал ее алые губы, и она, поддаваясь его нежности, медленно закрыла глаза.
Близился благоприятный час.
Бесчисленное множество воинов клана богов, облаченные в доспехи, с боевыми топорами в руках, выстроились на восточном берегу реки Цзешуй, ожидая появления владыки и владычицы.
Трижды протрубили рога с востока, и вдоль полноводной реки загремели барабаны. Под их торжественный бой сребровласый бог вышел из шатра, ведя за руку свою прекрасную супругу. Оба были облачены в пурпурные одеяния – парчу, сотканную из шелка золотых и серебряных шелкопрядов, живущих на дереве фусан, где гнездятся трехногие вороны. Церемониальный наряд украшали семь сокровищ: золото, серебро, агат, хрусталь, правозакрученные раковины[153], кораллы и красный жемчуг. Супруги выглядели настолько ослепительно и величественно, что на них невозможно было смотреть прямо.
Под их ногами расстилалась длинная ступенчатая тропа из облаков, ведущая к возведенной у реки Цзешуй высокой террасе. Та была чрезвычайно обширной и представляла собой цельный кусок нефрита, из которого росло огромное небесное дерево. Его ствол вонзался в облака, а крона раскинулась так широко, что покрывала собой чуть ли не половину поля битвы при Цзешуй.
Фэнцзю подняла голову, всматриваясь, и наконец различила перьевидные листья и кораллово-красные чашечки цветов.
– Разве это не дерево Париджата – владыка небесных деревьев, растущее на Тридцать третьем небе?! – воскликнула она вполголоса.
Владыка также взглянул вдаль, на небесное дерево:
– Ты говорила, что через двести шестьдесят тысяч лет для заключения брака между богами требуется внести имена супругов в книгу Нюйвы. Но сейчас Нюйва этим не занимается и у богов нет такого обычая, поэтому мы не можем так поступить.
Дун Хуа перевел взгляд на Фэнцзю:
– Во всех восьми пустошах из существ, наделенных духовным сознанием, только владыка небесных деревьев – дерево Париджата с Тридцать третьего неба – может вместо Неба и Земли принять изъявление почтения Верховного бога. Поэтому три года назад чиновник, которому на церемонии возведения богов Мо Юань пожаловал должность ведающего ритуалами, установил следующий церемониал: на свадьбе Верховного бога тому предписывается совершить ритуал подношения дереву Париджата, после чего оно ниспошлет божественный венец, утверждая власть супруги владыки от имени Неба и Земли.
Фэнцзю будто оказалась на уроке истории:
– Учитель почему-то об этом не упоминал… Но я помню, что на свадьбах последующих Небесных владык не совершали ритуал подношения дереву Париджата.
Владыка посмотрел в недоумевающие глаза Фэнцзю, улыбнулся и погладил ее по голове:
– Возможно, потому, что те, кого ты называешь Небесными владыками, на самом деле не были Верховными богами.
Он взял Фэнцзю за руку и повел к террасе:
– Пойдем посмотрим, какой венец оно для тебя приготовило.
По мере их приближения к дереву бесчисленные воины волнами один за другим опускались на колени.
– Приветствуем Верховного владыку! Приветствуем Верховную владычицу!
Их голоса беспрерывно гремели над всей Северной пустошью.
Поднялось красное солнце, и с Девяти небес вдруг раздался звон колоколов – они возвещали наступление благоприятного часа. Под этот чистый, далеко разносившийся звон с неба начали падать чудесные цветы: белый дурман, паучьи лилии, золотые мандаравы, варшика, суман и белые лотосы. В мгновение ока все восемь пустошей оказались омыты дождем из цветов.
153
Правозакрученная раковина – один из благих символов буддизма, символизирует голос Будды, пробуждающий людей ото сна неведения. Согласно преданию, Будда получил такие раковины от бога Индры в качестве украшения.