И хотя до небесной обители пагода, может, и не дотягивала, зато редких цветов, невиданных трав, сокровищ и красоты в ней действительно имелось немало.
Ходили слухи, что на первом году жизни княжну Хунъюй поразил странный недуг. Искуснейшие лекари Поднебесной только беспомощно разводили руками. Девочка угасала день ото дня, и князю Цзинъаню не оставалось ничего, кроме как обратиться к наставнику государства[12]. Тот начертал им предписание из семнадцати слов: «Возведите высокую пагоду, соберите сотню цветов, растите княжну до пятнадцати лет, и недуг тогда излечится сам собой».
Получив сие предписание, князь Цзинъань попросил императора издать указ. За три месяца возвели десятиэтажную пагоду, где собрали сотню различных цветов и трав – вот откуда в ней взялись «редкие цветы и невиданные травы».
Теперь к сокровищам. Среди цветов, собранных князем Цзинъанем, имелось два цветка, которые путем долгого совершенствования научились принимать человеческий облик. Даже в императорском дворце не нашлось бы подобных диковинок. Разумеется, их можно было назвать бесценными сокровищами. Оба приближенных княжны и были духами тех цветов – это грушевое дерево Ли Сян, служанка Чэн Юй, и гибискус Чжу Цзинь, ее главный управляющий, который заведовал всеми внутренними делами пагоды.
И, наконец, красивые люди. Пускай единственной, кто в пагоде Десяти цветов мог сойти за настоящего человека, была сама княжна Хунъюй Чэн Юй, глядя на ее прекрасное лицо, устыдились бы и растущие в пагоде цветы. Красота ее одной сравнилась бы с красотой сотни чаровниц, поэтому все обитатели пагоды искренне полагали, что слухи о множестве красивых людей отнюдь не лгали.
Ранним утром третьего дня красивая, как сотня чаровниц, княжна Хунъюй с чернющими, словно у панды, кругами под глазами выплыла из-за дверей опочивальни. Сторожившая снаружи Ли Сян стрелой метнулась ей навстречу. С одной стороны, она очень беспокоилась о драгоценном здоровье своей юной госпожи, с другой – не смогла удержаться от ругательств:
– Тот проклятущий генералишка глаза имеет, да ими не пользуется, такой благословенный брак упустил! В любом случае не нашей княжне полагается от тоски чахнуть! Если вы из-за него здоровье подорвете, что нам тогда делать?
Чэн Юй оставила ее возгласы без внимания, сонно протянула Ли Сян лазурный узел с платьем и, зевнув, сказала:
– Отправь это в лавку Изящных узоров, они там сейчас с ног сбиваются.
Служанка приоткрыла узел и перепуганно выдохнула:
– Это же ваше свадеб…
Чэн Юй никак не могла перестать зевать. Она прикрыла рот ладошкой, в уголках ее глаз выступили слезы.
– Я переделывала его два дня, ушив по размеру одиннадцатой принцессы и украсив узорами, которые ей непременно понравятся. – Видя, что на лице Ли Сян не появилось ни капли понимания, княжна, превозмогая сонливость, пояснила: – В следующем месяце одиннадцатая принцесса выходит замуж. Сама она едва сможет расшить простыню новобрачной, а из дворцовых мастериц ей ни одна не нравится. Слышала, они заказали свадебные одежды в лавке Изящных узоров у госпожи Сусю, однако у той последние дни болят глаза, так что в лавке теперь все вверх дном… – Чэн Юй протянула руку и похлопала по узлу с платьем в руках Ли Сян. Глаза ее блеснули. – Им срочно нужно платье, так что мы можем преспокойненько задрать цену до небес. Выманить у них пятьсот золотых будет легче легкого.
Ли Сян молча хлопала глазами. Наконец она выдавила:
– Значит… Эти дни вы вовсе не страдали оттого, что генерал отказался на вас жениться?
Княжна перестала зевать, задумалась на мгновение, а потом быстренько прислонилась головой к дверному косяку.
– Страдала! Очень страдала! Как же тут не страдать… Тот генерал, хм, тот, как же его… Тот генерал…
Служанка суховато напомнила:
– Генерал Лянь. Фамилия генерала – Лянь.
Чэн Юй, запнувшись, продолжила:
– А, точно, генерал Лянь. Такой непоколебимый мужчина – железо и кровь! Ай-я, поклялся, что не создаст семью, покуда Северная Вэй не побеждена. Человек великих устремлений и далекоидущих планов! Воистину, упустишь такого прекрасного мужа – будешь сожалеть до конца жизни. Эх, не повезло мне…
На этих словах она попыталась выдать правдоподобный вздох, но не удержалась, и вздох перешел в зевок.
Ли Сян потеряла дар речи.
– О таком нельзя упоминать. – Юная госпожа уже ловко отвлекала внимание Ли Сян от своего несвоевременного зевка. – Видишь, только вспомнили об этом несчастии, и меня снова сожалением кольнуло! – И тут же, пользуясь случаем, девушка выдумала прекраснейшее оправдание тому, чтобы вздремнуть днем: – В полдень обед можешь не подавать. Как проснусь, кхе, как оправлюсь от этой терзающей меня обиды, сама схожу за пирожными.
12
Наставник государства (