Чэн Юй тоже поняла, на что он намекает. Она моргнула. Подумала. Братец Лянь имел в виду, что раз уж сегодня он весь день свободен, ей полагается весь этот день его развлекать. В этом не было ничего плохого. В конце концов, за обед, который она с таким удовольствием умяла, заплатил Лянь Сун, а она всегда платила за добро. Но единственная проблема заключалась в том, что с собой у нее имелось всего десять лянов серебром. Какое развлечение можно найти за такие деньги?..
Чэн Юй глубокомысленно протянула:
– Ну…
И начала набрасывать идеи:
– Пойдем послушаем уличного рассказчика?
Братец Лянь неторопливо пил суп и молчал.
– Посмотрим представление?
Братец Лянь молчал.
– Сыграем в чуйвань?..[53] В мушэ?[54]
В итоге она додумалась даже до:
– Покачаемся на качелях?..
Лянь Сун поставил чашу на стол и посмотрел на Чэн Юй так, будто всерьез усомнился в ее умственном здоровье.
Девушка почесала голову, случайно стянула с нее налобную повязку и тут же суетливо принялась завязывать ее обратно, одновременно бурча:
– Раз уж тебе ничего не нравится… – Она призадумалась. – Я отведу тебя в необычайное место! – Чэн Юй зажмурилась, вспоминая. – Хотя ты, братец Лянь, и очень разборчив, там тебе не к чему будет придраться, это место тебе обязательно понравится!
По окончании обеда в башне Вольных птиц третий принц отослал Тянь Бу в имение, а самого мужчину Чэн Юй затолкала в его же конную повозку, где велела сидеть и ждать ее.
Девушка проследила за тем, как опускаются занавески повозки, и свернула в лекарскую лавку, расположенную наискосок от башни Вольных птиц. Там она торопливо попросила полцзиня мышьяка, несколько головок чеснока и пару мотков перевязочной ткани.
Когда грянул гром, Чэн Юй как раз обернула несколько моточков ткани в пропитанную тунговым маслом бумагу и с этим свертком в руках выходила из лавки. Она не сразу поняла, что происходит. Только когда в глаза ей бросились перевернутые лавка румян и лавка украшений, до нее дошло. Да, теперь все стало ясно.
Обычно столица, располагавшаяся, как говорится, под ступнями сына Неба, представляла из себя на диво безопасное место. Увы, под ступнями все того же сына Неба копошилось и множество сынков знатных семейств, которым кровь из носу нужно было каждую пару недель подраться из-за разного рода развлечений, вроде петушиных боев, собачьих бегов и, разумеется, девушек. На этот раз до ушей Чэн Юй донесся даже звон клинков. «Ого, – мелькнула у нее мысль, – сегодня всех ждет большое представление, раз в дело пошли мечи».
В итоге, когда толпа разбежалась, открыв поле битвы, Чэн Юй увидела, что сражение и впрямь развернулось нешуточное: в десяти шагах от середины улицы группа людей в масках наседала на юношу в черных одеждах, закрывавшего собой деву в белом, которая явно не владела боевыми искусствами.
Каждое движение восьми человек в масках то и дело грозило стать для юноши последним. К счастью, он и сам превосходно дрался, успевая и защищать жмущуюся к нему девушку в шляпе с длинной вуалью, и отбиваться от противников, кажется, даже с небольшим перевесом. Фигура юноши с мечом вдруг ускорилась. Его лица Чэн Юй не разглядела, да и желания любоваться на это веселье у нее тоже никакого не имелось.
Хотя молодой господин Юй умел ездить верхом, стрелять из лука и играть в цуцзюй, боевыми искусствами он не владел. Чэн Юй не питала иллюзий насчет своих умений, поэтому, едва осознав, какое смертоубийственное представление разыгралось на улице, развернулась и потрусила обратно в лекарскую лавку, собираясь ответственно схорониться рядом с мальчишкой, который составлял в ней лекарства.
Толпа быстро разделилась на две половины: тех, кто бегал быстро и уже удрал, и тех, кто бегал медленно и все еще с дикими воплями несся по улице. В толпе бегущих кто-то толкнул старушку, и она упала точно у лекарской лавки. Пожалуй, если в творящемся вокруг беспорядке кто-то из молодых и здоровых случайно наступил бы на эту женщину пару раз, она наверняка умерла бы.
Если честно, Чэн Юй пугала эта яростная битва, но просто стоять и смотреть на старушку ей было стыдно, поэтому она вздохнула и, бросив сверток на землю и пригнувшись, выбежала из лавки. Она успела только приподнять старушку и сделать пару шагов в сторону убежища, то ли помогая женщине идти, то ли попросту волоча ее за собой, когда поняла, что в нее, вращаясь, летит огромный клинок.
Чэн Юй застыла.
В миг, когда взгляд Цзи Минфэна скользнул по ней, юноша остолбенел. И тоже увидел летящий в ее сторону клинок. Слово «Берегись!» еще не успело вылететь у него изо рта, а острый меч уже рванул из его рук, увлекая хозяина за собой.
53
Чуйвань (