— И все же в этот раз приезжай на месяц. Спокойно побываешь везде, где хотела.
— Месяц? Это же так долго… Мои друзья-пенсионеры совсем соскучатся без меня.
— Все равно давай на месяц! Проведешь побольше времени со мной.
Кымнам рассмеялась и ответила:
— Ладно, уговорила! Месяц так месяц. Поживу немного как жительница Нью-Йорка. Прогуляюсь до дома, где жила Кэрри из «Секса в большом городе», да погляжу на школу, где учились герои «Сплетницы». Ух, жди меня, Нью-Йорк! Кымнам едет к тебе!
— Мам, ты что, и «Сплетницу» посмотрела? Когда успела? Ты же еще на прошлой неделе говорила, что смотришь сериал «Побег»?
— Ночами, конечно. Потом ходила, зевала — чуть не померла. Но как тут остановиться, если уже включила? Ладно, дочурка, целую-обнимаю.
Так закончился разговор Мунчжон, что проживала в доме с мягкими кистями да холстами, и Кымнам, живущей в изысканной трехкомнатной квартире. Кымнам приоткрыла дверь комнаты, где лежала малышка. Спала она без задних ног, словно пыталась восполнить накопившийся недосып.
«Где же она жила все это время? Судя по тому, что посторонние звуки ее не будят, наверное, в каком-то шумном месте. Ох беда».
С жалостью поглядев на ребенка, Кымнам закрыла дверь.
«Мама придет. Немного подождем, и она обязательно вернется. Все-таки мне кажется, она тебя не бросила, а лишь доверила мне на время».
На рассвете Кымнам отправилась в свой магазин, чтобы к утру успеть приготовить ланчи на продажу. Сегодня она не надела маленькие жемчужные сережки. Они были ее визитной карточкой: подражая любимым Одри Хепберн и Скарлетт О’Харе[32], она не выходила из дома без этого украшения. Но сегодня она оставила сережки на туалетном столике, беспокоясь, как бы случайно не поцарапать ими лицо малышки.
Слинг, который оставили вместе с ребенком, оказался довольно удобным. В нем малышка, как кенгуренок, висела спереди, и можно было обнимать ее, глядя ей в лицо.
Держа в одной руке продуктовую сумку, Кымнам прошла мимо кирпичной стены, протянувшейся вдоль больницы Сеульского университета.
— Эй, миссис Тток! — помахала она рукой пожилой женщине, что готовилась к продаже ттока, выставляя стул перед мангалом.
— О, Кымнам! Идешь открывать магазин? А что за ребятенок с тобой? У Мунчжон же бесплодие. Неужели она родила?
— Не бесплодна она, у них с мужем просто пока не получается! Сколько можно объяснять?!
— Дак это почти одно и то же.
Женщина положила колбаску ттока на огонь.
— Что значит — одно и то же? Это совершенно разные вещи! Просто не складывается пока что-то… Врачи уверяют: со здоровьем у Мунчжон все в порядке и у ее мужа тоже. Ну да ладно. Давай-ка по одной!
Кымнам вынула из сумки две бутылочки с питьевым йогуртом, проткнула крышку желтой трубочкой и протянула знакомой.
— Держи. Девять-девять, восемь-восемь, один-два-три-четыре! Чокнемся! — звонко выпалила Кымнам, и малышка в слинге рассмеялась во весь голос.
— Да, девять-девять, восемь-восемь, один-два-три-четыре! — повторила за Кымнам продавщица ттока, и они чокнулись баночками йогурта.
Это была особая кричалка-тост, популярная среди пожилых людей, в которой зашифровали следующее послание: «Желаю жить нам до девяноста девяти лет, оставаясь бодрыми и энергичными, болеть всего один-два дня и умереть на третий!»[33]
— Что ж, хэв э найс дэй тебе.
Что бы Кымнам ни говорила, ребенок на все отзывался громким смехом.
«И как можно было бросить такую улыбчивую кроху? Ну твоя мама дает. Что же за беда с ней приключилась?..»
Чони зашла в детское отделение больницы Сеульского университета. Многие дети плакали, но встречались и те, кто, казалось бы, смирился со своей участью: малыши с длинными носовыми катетерами и ребятишки в инвалидных колясках.
Утешая хнычущую малышку, Чони огляделась в поисках свободного места. Наконец в конце коридора, рядом с туалетом, она заметила столик с микроволновкой и кулером.
Водрузив чемодан на сиденье перед столом, она выдохнула:
— Потерпим здесь недельку.
Но все пошло не по плану. Уже на второй день уборщица заподозрила неладное. Ей показалось странным, что девушка никуда не уходит со своего места, и она пожаловалась медсестрам на стойке регистрации.
Одетая в розовую униформу медсестра с волосами, собранными в аккуратный пучок, подошла к Чони. На свисающем с шеи бейджике значилось: «Чон Хэён, педиатрическое отделение».
33
Указанное значение появляется потому, что произношение цифр в комбинации 88 дает созвучие с прилагательным «энергичный», а последняя цифра 4 созвучна иероглифу со значением «смерть».