– У него свои причины, – протянул Чжао Юньлань, тщательно подбирая слова, – но, думаю, он не хочет посвящать в них посторонних. Поэтому я ничего не могу рассказать, уж извините.
Слова «посторонние» и «извините» тонкими ледяными иглами кольнули Чжу Хун в грудь.
– А что умеет профессор Шэнь? – вмешался Чу Шучжи. – Он разбирается в защитных барьерах? Может, как-нибудь поделится с нами знаниями?
Дацин махнул хвостом и взволнованно сказал:
– Значит, профессор всё-таки не простой смертный. Наши опасения оправдались. Лао Чжао, скажи хотя бы, какой школе он принадлежит?
Усмиритель душ окончательно вышел из себя.
– Откуда столько вопросов? Я разве обещал устроить пресс-конференцию? А ну, живо за работу! – рыкнул он и раздражённо махнул рукой.
Чжу Хун собиралась что-то возразить, но Дацин спрыгнул со стула и мяукнул ей. Девушка, вздохнув, сжала в рукавах кулаки и молча последовала за котом. Чжао Юньлань уловил в её взгляде неприязнь, но списал всё на мнительность. Шэнь Вэй действительно появился из ниоткуда и быстро вошёл в их узкий круг. Разумеется, она пока ему не доверяет.
– Эй, подожди, – окликнул он.
Чжу Хун застыла на месте.
– Из уважения к нему я не могу рассказать больше, но уверяю тебя: Шэнь Вэй не доставит проблем. Относись к нему так же, как ко мне.
«То есть как к негодяю», – подумала девушка и ушла, мечтая отвесить смачную пощёчину бесстыжему начальнику.
Глава VI
Наконец стемнело.
Чу Шучжи стоял на крыше больницы, северный ветер нещадно трепал его волосы. Го Чанчэн с тревогой посматривал на своего тощего напарника, всерьёз боясь, как бы того не сдуло, но двинуться с места не решался: под ногами алела киноварь. Чу Шучжи, используя крышу как лист бумаги, начертил на ней гигантский талисман, а затем установил по восьми сторонам света чёрные камни. Когда все приготовления были закончены, Го Чанчэн находился как раз в центре рисунка и сразу ощутил перемену. Ночной воздух внезапно стал липким и влажным, в нём разлился странный запах с примесью земли, крови и слабой горечи.
– Чу-гэ? – поморщившись, окликнул он.
– Чувствуешь? Так пахнет обида, – ответил Чу Шучжи, не поднимая головы.
Он уже расставил сеть и всматривался в фигуру профессора, которая чётко выделялась в сумерках благодаря светлому пальто. Тот стоял ровно в точке, где замыкалось поле.
– С кем начальник Чжао связался на этот раз? Я никогда прежде не слышал об этом Шэне…
Профессор поднял голову и посмотрел на крышу, но темнота скрыла выражение его лица. Миг спустя он растворился в воздухе.
– Дух близко, – с суровым видом возвестил Чу Шучжи.
– А?
– Что «а»? – Он широким шагом подошёл и прилепил ко лбу Го Чанчэна талисман. – Больше ни звука! Молчи!
Запах крови и сырой земли усиливался с каждой минутой. На углу с северо-восточной стороны Линь Цзин сделал селфи, сунул телефон в карман и с непроницаемым лицом открыл крышку пузырька. Когда вверх взметнулось облако чёрного тумана, псевдомонах сложил пальцы в печать и начал вполголоса читать молитву. Чжао Юньлань предпочитал действовать быстро и жёстко, но Линь Цзин видел в этом сгустке энергии часть некогда живого человека, наделённого тремя небесными и семью земными душами[7], которые могли перевоплощаться уже сотни лет, и у псевдомонаха рука не поднималась так просто всё уничтожить.
К сожалению, его старания впечатлили злобную тварь не больше, чем быка – игра на гуцине[8]: обида и жажда мести затмевали для него всё вокруг. Облако чёрного тумана разрослось, раздался вой, небо, озарённое светом луны и звёзд, быстро поглотила тьма.
Внезапно тишину прорезали три выстрела, и тень, разметавшись на части, растворилась в воздухе. Линь Цзин поднял голову и увидел в распахнутом окне шестого этажа мерцающий огонёк сигареты. Он живо представил, как Чжао Юньлань с пистолетом в руке презрительно хмурится и бормочет что-то вроде: «Совсем отупел от своих мантр».
Но бой только начинался. Порыв ветра принёс яростный рёв. Линь Цзин сложил ладони в молитвенном жесте, произнёс про себя имя Будды и ловко запрыгнул на голую ветвь дерева. На место, где он стоял мгновение назад, пушечным ядром обрушилось облако чёрного тумана, в стороны разлетелись осколки дорожной плитки. В темноте ночи возникла громадная фигура в четыре метра высотой, вместо ног у неё торчали обломки костей, с них стекала густая чёрная кровь и с шипением плавила камни.
Дух был полон решимости убить любого, кто встанет у него на пути. С горькой усмешкой Линь Цзин взмыл в воздух, ухватился за оконную раму второго этажа и, как паук, пополз вверх по стене больницы, цепляясь пальцами за стыки каменных блоков и отливы. Он перемещался быстрее лифта, но тварь не отставала. Подобравшись к шестому этажу, Линь Цзин скомандовал коту на подоконнике:
7
Согласно древним представлениям китайцев, каждый человек имеет семь плотских, земных душ (по) и три небесные, бессмертные души (хунь).