Он сконцентрировал внимание в области межбровья и начал подмечать всё больше деталей: цветок на подоконнике, кошачью шерсть на диване, антикварные книги на полке и даже старинную картину на стене. Все остальные предметы и мебель, не тронутые духовной силой, по-прежнему скрывались во мраке. Чжао Юньлань осмотрел себя: всё его тело светилось белым светом, на правом плече горело яркое пламя, пары которому на левом плече не нашлось, – вероятно, это и был огонь души. Чжао Юньлань вдруг осознал, что точно видел его где-то раньше.
Из глубин памяти вырвался чёткий образ, Чжао Юньлань вскочил на ноги, ударившись коленом о чайный столик, но не заметил этого и поспешил на кухню. Уже издалека на фоне черноты он увидел кулон, внутри которого пылал огонь – такой же, как у него на правом плече.
Профессор, который в тот момент возился с капустой, повернулся на шорох.
– Здесь грязно, не ходи.
Но Усмиритель душ упрямо двинулся на голос. Коснувшись рукой Шэнь Вэя, он оглядел Небесным оком стол. Овощи уже давно вырвали из земли и к тому же заморозили, поэтому они оставались невидимы, лишь источали слабый аромат. Чжао Юньлань повернулся к профессору и заметил посреди непроглядного мрака красный свет, который, подобно кипящей лаве, быстро разлился от сердца по всему телу и очертил высокий стройный силуэт. На глазах Усмирителя душ словно родилась новая жизнь.
– Что ты там режешь? Я не кролик, чтобы одними овощами питаться, – возмутился Чжао Юньлань. – Хочу мяса! Инвалидам полагается улучшенное питание!
Шэнь Вэй усмехнулся и снял с кастрюльки крышку, по кухне вмиг разнёсся густой мясной запах.
– В твоём возрасте пора бы уже перестать капризничать.
Его тело озарилось тёплым оранжевым светом, похожим на первые лучи восходящего солнца. Чжао Юньлань какое-то время прислушивался к ритмичному стуку ножа и наконец нарушил молчание:
– У меня к тебе серьёзный вопрос.
Профессор застыл, его сияние слегка потускнело. Слова уже вертелись у Чжао Юньланя на языке, но в последний момент он передумал.
– Я не могу посмотреться в зеркало. Скажи, моё лицо не пострадало после вчерашней драки?
– Сам бездельничаешь, так хотя бы мне не мешай.
– Я серьёзно. Товарищ Шэнь Вэй, перед тобой стоит гигант мысли, передовик труда, верный слуга народа, мой внешний вид напрямую определяет духовный облик города…
Профессор улыбнулся и сосредоточился на нарезке овощей.
– Внешность всего лишь временная оболочка. Красота и уродство значения не имеют. «Если кто-то произвольно противопоставляет прокажённого красавице Си Ши, былинку – столбу, а благородство – подлости, то пусть собирает всё это воедино»[13]. Даже если ты растолстеешь и весь покроешься язвами, для меня ничего не изменится. Ты всё равно останешься собой. – Шэнь Вэй слегка толкнул его плечом: – Всё, подвинься, мне нужно обжарить овощи. А лучше иди на диван.
Чжао Юньлань послушно отступил на шаг, опёрся ладонью о холодный край раковины, затем приподнял голову и словно невзначай спросил:
– А ты можешь меня обмануть?
Спина профессора напрягалась.
– Можешь? – не отставал Чжао Юньлань.
– Я никогда не стану тебе лгать и не причиню вреда, – тихо ответил Шэнь Вэй, не оборачиваясь.
Усмиритель душ увидел, как свет тела профессора с каждым словом гаснет, словно огни фейерверка, и у него защемило сердце.
– Я тебе верю, – выпалил он.
Шэнь Вэй резко повернулся.
– Вот так просто веришь на слово?
– Верю, потому что это сказал ты, – с улыбкой ответил Чжао Юньлань. Он больше не мог смотреть на вспыхивающий силуэт и, отвернувшись, начал шарить по полкам кухонных шкафов. – Где моя вяленая говядина? Я точно помню, что оставалась одна пачка…
Внезапно он споткнулся об метлу и повалился бы на пол, если бы Шэнь Вэй проворно не развёл в стороны испачканные в овощном соке ладони и не поймал его в свои объятия. Профессор понял, что на сознательность Усмирителя душ можно не рассчитывать, ополоснул руки под краном и выпроводил бедолагу из тесной кухни на диван.
– Можешь не искать говядину, у неё истёк срок годности. Я оставил на полке под столиком кое-что из снеков, перекуси пока, если голоден. Только не увлекайся, скоро ужин.
Чжао Юньлань всегда был совой и если не ходил на тусовки, то до глубокой ночи играл в игры. Теперь, когда внезапная слепота лишила его прежних радостей жизни, он не мог ни придумать себе занятие, ни уснуть. Шэнь Вэй решил немного развеять его скуку, сел у изголовья кровати и начал читать вслух. Через некоторое время профессор вдруг умолк и потянулся к окну, но Чжао Юньлань резко дёрнул его на себя и шепнул:
13
Цитата из древнекитайского даосского трактата «Чжуан-цзы» (использован перевод В. В. Малявина).