В зимнюю стужу его сородичи обычно предпочитали не покидать тёплых домов и лишь из вежливости отправляли на ярмарку пару своих представителей. Этот мужчина явно дожидался Усмирителя душ.
– Я сегодня незрячий, но, надеюсь, хотя бы слух меня не подводит. Сышу[16], это ведь вы?
– Весьма польщён вниманием к моей персоне. Прошу, скорее проходите. Чжу Хун уже обо всём мне рассказала. Если вам что-нибудь понадобится, только скажите.
Профессор передал привратнику ларец и провёл Чжао Юньланя внутрь. На сто метров вперёд тянулись вымощенные камнем тротуары, между ними пролегал узкий канал. На перекинутом через него мостике разместилась сцена, с ярко украшенной фонарями улицы доносились весёлые голоса, некоторые кланы уже успели установить прилавки и вовсю вели торговлю. Сышу проводил гостей до припорошённого снегом моста, по обеим сторонам которого стояли невысокие каменные столбы, обвитые тонкими лозами с редкими бледно-жёлтыми цветами.
– Юная госпожа Инчунь, я привёл к вам главу Приказа, – обратился он к одному из бутонов. – Прошу, явитесь нам.
Тонкая лоза начала стремительно разрастаться, в мгновение ока застелив мост ковром из цветов жасмина. Из облака мелких бутонов высунулась по пояс девушка четырнадцати-пятнадцати лет на вид. Её волосы, разделённые на ровный пробор, были собраны в пучки, беглый взгляд раскосых глаз скользнул по Чжао Юньланю, затем метнулся к Шэнь Вэю и быстро вернулся: похоже, профессор её пугал.
– Дядюшка-кот говорил, что Приказ в руках настоящего красавца, зачем же вы прячете глаза за очками? – игриво поинтересовалась она.
Чжао Юньлань снял очки и повесил себе за воротник.
– Давлю на жалость. Вдруг юная госпожа из сочувствия подарит мне чуть больше цветочного нектара.
Инчунь, улыбнувшись, пристально посмотрела ему в глаза и обратилась к Сышу:
– Что нашло на Воронов? Зачем они полезли к смертным? – Оборотень погладил её по голове, но ничего не ответил. Девушка огляделась по сторонам. – В этом году никто из их клана не явился на пир?
– Они пропустили ярмарки и в других городах, не только у нас. Но не стоит об этом беспокоиться, лучше сосредоточься на самосовершенствовании. Мы будем ждать от тебя прелестных цветов.
Инчунь угрюмо кивнула, достала небольшой флакон и вложила его в ладонь главы Приказа:
– Это от старейшины нашего клана. Он также просил передать: если вам впредь что-нибудь понадобится, непременно дайте знать. Мы к вашим услугам.
Удивлённый оказанной ему честью, Чжао Юньлань протянул: – Ваш старейшина слишком добр… – Но договорить не успел. На сцену выскочила обезьянка и ударила в медный гонг. Услышав звон, все оборотни стихли, на мощёных дорожках тотчас возникли каменные столы и стулья.
– Начинается пир! – воскликнула Инчунь. – Глава приказа, прошу меня простить, мне пора на сцену! Берегите себя!
– Постой… – окликнул её Усмиритель.
Но девушка уже приняла свой истинный облик и скользнула по мосту, оплетая цветами перила. Жасмин гармонично сочетался с тонким слоем снега и оживлял пейзаж. Чжао Юньлань не успел вынуть из кармана драгоценность, которую собирался отдать в благодарность за целительный нектар. Небольшая изысканная чаша из белого нефрита с высеченными луноцветами, по словам Дацина, принадлежала предыдущим Усмирителям и накапливала лунный свет, что делало её бесценным подспорьем на пути самосовершенствования для цветочного оборотня.
Столь щедрый безвозмездный дар от оборотней напоминал подношение божеству, это заставило Чжао Юньланя глубоко задуматься. Он развернулся, собираясь к выходу, но вдруг наткнулся на каменный стол и чуть не упал. Шэнь Вэй поддержал его и, закрыв собой от любопытных взглядов, обратился к Сышу:
– Мы лишние на этом пиру, разрешите откланяться.
Тот приметил этот этот жест и предложил:
– Для вас уже накрыли стол, вы наши почётные гости. Почему бы вам не выпить по бокалу вина, чтобы согреться перед уходом?
Профессор нахмурился.
– Следующий год – год Судьбы моего клана, поэтому сегодня я буду вести пир. Прощу прощения, вынужден вас оставить.
Не дожидаясь ответа, Сышу поднялся на сцену, волоча по камню змеиный хвост и длинные рукава. Оркестр заиграл мелодию древней ритуальной песни, передающейся из поколения в поколение с незапамятных времён, издалека послышался чистый женский голос:
– С Бучжоу сущее берёт начало…
Все оборотни застыли как заворожённые. Сышу опустил взгляд и низким голосом подхватил:
– К исходу года мы забудем о былом, чтоб новое надежду даровало. Теперь поклоном трёх властителей почтим, и Духу гор далёких поклонимся, и предкам о гармонии взмолимся.