– Дитя, подойди ко мне.
Сышу спрятал руки в рукава и молча наблюдал за происходящим, по толпе прокатились шепотки. Когда преступник неровной походкой почти сошёл с моста, Змей медленно произнёс:
– Если старейшина желает забрать представителя своего клана, я не стану мешать. Но значит ли это, что вы намерены покинуть общину?
– Да! – хрипло воскликнула женщина.
Все принялись недоумённо переглядываться, Инчунь вынырнула из-за цветочных лоз, её растерянный взгляд метался между ведущим и толпой Воронов у ворот.
– Даже питаясь падалью, вы всё равно остаётесь оборотнями. Вам никогда не стать ни стражами преисподней, ни последователями призрачного пути. Старейшина хорошо обдумала своё решение? – уточнил Сышу.
Женщина разразилась скрипучим хохотом.
– Если Сышу не расслышал, я могу повторить, – с нескрываемой насмешкой заявила она. – Вороны разрывают все связи с общиной оборотней, отныне и навеки мы будем жить сами по себе.
– Неужели вы действительно хотите подчиняться преисподней?! – испуганно воскликнула Инчунь.
Сышу жестом велел девушке молчать. Старейшина клана Воронов одарила её пристальным взглядом и обратилась ко всем собравшимся:
– Господа, великолепие мира людей не более, чем иллюзия, подобная цветам в зеркале и луне в воде. Кто знает, сколько десятилетий ему осталось? Вместо того чтобы безмятежно предаваться веселью, советую держать ухо востро и готовиться к худшему.
С этими словами женщина взмахнула рукой, и Вороны чёрной волной скрылись за воротами столь же стремительно, как появились. Шёпот в толпе оборотней перерос в гул. По взмаху руки Сышу маленькая обезьянка ударила в гонг, призывая всех к порядку. Чжао Юньлань воспользовался суматохой и вместе с Шэнь Вэем спешно покинул ярмарку.
Через окутанные туманом ворота клан Воронов вышел на улицу Гудун и, приняв облик птиц, разместился на ветках большой софоры. Из проезжающего мимо такси послышался весёлый оклик водителя:
– Смотрите, сегодня даже у ворон новогодняя вечеринка!
Из-за угла бесшумно шмыгнул чёрный кот и легко забрался на ограду напротив дерева, мгновенно приковав к себе взгляды десятков красных зловещих глаз. Дацин намеренно не стал приближаться к птицам вплотную, он всем своим видом демонстрировал мирные намерения.
– Что привело тебя ко мне? – холодно поинтересовалась старейшина.
Глаза Дацина, похожие на два хризоберилла, блеснули в темноте. Доставшаяся ему от природы ленивая грация отвлекала внимание от его внушительных размеров.
– Я пришёл к вам с просьбой, – вежливо сказал он. – Позвольте узнать, каким образом колокольчик, потерянный мной сотни лет назад, оказался у вас?
Старейшина смерила его взглядом.
– Странный вопрос. Вороны – предвестники смерти, мы ближе к мёртвым, чем к живым. Мы нашли его у трупа.
Чёрный кот насторожился.
– Где, когда и как умер тот человек?
Старейшина усмехнулась:
– Мертвец есть мертвец, его прежняя жизнь закончилась, и никто не знает, какой из шести путей уготован ему дальше. Возможно, сейчас он уже свинья или собака, так какая разница, где и когда его настигла смерть? – Дацин молча опустил голову. Несколько мгновений спустя старейшина раздражённо бросила: – Павильон в двадцати ли от заставы Шанхайгуань. Хочешь взглянуть лично – прошу, мне скрывать нечего. Вижу, энергия мертвеца тебя не страшит, раз ты носишь на шее его колокольчик.
Она издала протяжный крик, и вся стая взмыла в чернильное небо. Дацин, словно брошенный уличный кот, некоторое время сидел неподвижно. Когда промелькнул свет фар, он тихо спрыгнул со стены и растворился в ночи.
Сутки пролетели незаметно, наступил канун Нового года. В окнах управления специальных расследований ярко горел свет, люди наслаждались праздничным ужином, духи – благовониями. На посту дежурных тоже отмечали как могли: лао У зажёг палочку благовоний, лао Ли наполнил вином бокал, вырезанный из кости (его увлечение уже граничило с одержимостью), и, наконец, охранники наговорились вдоволь.
Когда в полночь прозвенели колокола, опьяневшие сотрудники управления начали искать себе развлечения по душе. Ничуть не смущаясь коллег, лао Ли притащил длинную кость и пустился с ней в пляс. В другом углу Ван Чжэн, тихо напевая старинную песню, в обнимку с Сан Цзанем принялась исполнять традиционный танец народа ханьга. Го Чанчэн вдруг уткнулся лицом в ладони и разревелся, затем долго и тщательно протирал салфеткой для очков удостоверение и в итоге уснул под столом.
Чу Шучжи, Линь Цзин, Чжу Хун и Дацин засели играть в мацзян[17]. В лапах кота фишки за выигрыш сами собой превращались в сушёную рыбку, и ради новой порции лакомства он побеждал вновь и вновь. После очередного бокала Чжао Юньлань уже с трудом сидел на стуле ровно. Благодаря «Нектару сотни цветов» его зрение начало постепенно восстанавливаться, но многие предметы перед глазами ещё расплывались, как при сильной близорукости. Не в состоянии отличить шестёрку от девятки, он оживлённо размахивал руками за спиной Дацина и кричал: