Глава XIII
Чу Шучжи сел в такси, назвал водителю адрес и, прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья. Всю дорогу он молчал, лицо, словно покрытое пеплом, не выражало ни единой эмоции. Го Чанчэн обеспокоенно поглядывал на него, но так и не решился заговорить до самого конца поездки. Провожая коллегу взглядом, он вдруг осознал, что до сих пор сжимает в руках его сумку, и выскочил на улицу.
– Чу-гэ, твоя сумка!
– Ага, можешь идти.
Забрав свои вещи, Чу Шучжи зашагал к дому в конце длинного узкого переулка. Ледяной северо-западный ветер забирался ему под воротник и надувал парусом куртку, словно намеревался унести прочь. Вспомнив наказ Дацина, Го Чанчэн молча последовал за коллегой.
– Я же сказал. Ты. Можешь. Идти. Что непонятного? – обернувшись, возмутился Чу-гэ.
Го Чанчэн робко забормотал:
– Дацин просил проводить тебя до дома и убедиться, что с тобой всё в порядке…
– Думаешь, мне нужны провожатые? Ты в курсе, что я не человек? – злобно огрызнулся Чу Шучжи.
Понурив голову, Чу Шучжи двинулся дальше, но вскоре вновь услышал позади звук шагов. Вот же прилипала! В его груди вспыхнула ярость, он резко развернулся, вплотную приблизился к Го Чанчэну и, вперив в него взгляд, угрожающе обнажил клыки.
– Знаешь, какова человечина на вкус? Мягкое жирное мясо тает во рту, хрящи приятно похрустывают на зубах. От внутренностей, правда, немного попахивает, зато они такие горячие, когда только вынимаешь их из тела… – Он облизнулся. – Спросишь, откуда я это знаю? Я цзянши[21] и питаюсь людьми.
Го Чанчэн поёжился. С рождении лишённый храбрости, он боялся всего на свете, но почему-то сейчас Чу Шучжи, с клыков которого будто недавно смыли свежую кровь, не внушал ему должного ужаса. В голове парня даже промелькнула неуместная мысль: «Так вот почему он не ест горох»[22].
Чу Шучжи решил, что на сегодня с бедолаги хватит, усмехнулся и пошёл дальше, но тот последовал за ним!
– Ты в гроб за мной собрался?
Го Чанчэн молча застыл на месте.
– Проваливай!
– Дацин велел проводить тебя до дома, а мы ещё не…
Договорить он не успел: тонкие ледяные пальцы стальными прутьями сомкнулись на его шее. Спина Го Чанчэна ударилась о стену, ноги оторвались от земли, он тщетно пытался высвободиться, пристально глядя в посеревшие глаза Чу Шучжи, которые словно хранили печать смерти, заметную только при свете солнца.
– Я триста лет честно отбывал наказание и давно искупил свою вину. Кто дал им право распоряжаться моей судьбой?! – процедил сквозь зубы тот. – Раз уж на меня навесили ярлык страшного преступника, похоже, придётся оправдывать ожидания!
На глазах Го Чанчэна выступили слёзы, во взгляде смешались мольба, печаль и удивление. Он отчаянно пытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырывался только сдавленный хрип. По движению его губ Чу Шучжи догадался, что тот умоляет о пощаде, и ещё раз оглядел этого бесхребетного плаксу, словно вылепленного из глины. Такого даже ударь – не пикнет, зря только замараешь руки. Потеряв интерес к недостойному противнику, он ослабил хватку и швырнул Го Чанчэна на землю.
Надоедливый парень, который вечно таскался за ним хвостом со своим блокнотом, точно придворный летописец в старину, и тщательно записывал каждое слово окружающих, не упуская даже обзывательств Дацина, теперь заходился в приступе дикого кашля. Но даже готовый выплюнуть лёгкие, он продолжал излучать белое сияние добродетели, режущее Чу Шучжи глаза. Вздохнув, он опустил ладонь, которой совсем недавно сжимал горло Го Чанчэна, ему на голову, осторожно потрепал по волосам и устало спросил:
– У тебя как с литературой было в школе? Помнишь, как в «Обиде Доу Э» говорили? «Светоч доброты умер от нищеты – был короток век его. Делатель зла жил посреди тепла, жизнь его оказалась длинна»[23].
Способным учеником Го Чанчэн никогда не был, и знания, которые старательно вкладывали в его голову преподаватели, как по волшебству стирались оттуда сразу после экзамена. Не найдясь с ответом, он смущённо посмотрел на коллегу. Чу-гэ приподнял его лицо за подбородок и прошёлся по нему изучающим взглядом.
– Узкий лоб и высокие скулы означают слабую связь с родителями; тонкая ушная раковина – трудную юность. Небольшая горбинка на носу говорит о том, что в среднем возрасте ты лишишься поддержки старших, и неизвестно, что ещё случится потом. Тебе с рождения уготована несчастливая судьба, и тратами на благотворительность ты её не изменишь, а только сделаешь себя беднее. Так что кончай маяться дурью и начни уже жить в своё удовольствие, пока можешь. – Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. – Вижу, ты ничего не понял, – заключил Чу Шучжи по недоумённому виду Го Чанчэна и рывком поднял его на ноги. – Поезжай обратно и передай коту, что я всего лишь пешка, которую игроки двигают по шахматной доске как им вздумается. Пусть не волнуется, нарываться на неприятности и уж тем более накладывать на себя руки я не собираюсь. Пока праздники, съезжу куда-нибудь, развеюсь и после пятнадцатого числа вернусь.
22
Отсылка к игре «Растения против зомби», где растения-защитники стреляют в зомби горохом.